Работу мужа она узнавала по звуку, даже не видя её: треск ломающейся пулемётной станины, крики, обрывавшиеся раньше, чем набирали высоту, длинные очереди в пустоту и командирские свистки, стягивающие штурмовые взводы на прочёсывание собственных тылов. Кольцо разворачивалось спиной к резиденции. Раиса ускорила темп. Мрак по её воле дотягивался до людей и втаскивал их туда, где ждали кинжалы; тех, кого не достать руками, срезали длинные теневые лезвия, бесшумные, как всё в её ремесле. Потом над дворами прокатился рёв, которому не нашлось бы родни ни в одном здешнем зверинце, и Раиса свернула работу на полуударе. Враг испытал этой ночью столько ужаса, сколько способен был унести; излишки не окупаются.

В условленной точке ждал Матвей, уже человек, со свежей ссадиной поперёк скулы и в отменном расположении духа.

— Цела? — он оглядел её с дотошностью полкового лекаря.

— В порядке, — отозвалась Раиса.

Возвращались тем же путём, каким уходили. У стены она буднично проверила себя: руки сухие, дыхание ровное, ни одного лишнего движения за всю вылазку, от ухода до возврата. За черту она этой ночью не шагнула ни разу, и впервые это далось без сознательного усилия. Не победа над собой, о которой докладывают Анфисе; просто работа.

За спиной, в разорванном кольце, метались фонари и орали сорванными голосами офицеры, сгоняя разбежавшихся бойцов обратно в цепь. Пока соберут, пока успокоят, пока заново расставят посты, ночь отыграет ещё час, самое малое.

За этим и ходили.

* * *

Пара вернулась с ночной прогулки за четверть часа до первого залпа, а за оградой всё не стихали свистки и суматошная пальба. Роты храбро воевали с темнотой и уверенно её одолевали — темнота была единственным врагом, который им не отвечал. Слушая эту канонаду по пустоте, Гаврила заключил, что отсрочку эту они заслужили, а не выцыганили Приступ, положенный по всем прикидкам к трём, начался только в четвёртом часу, и опоздание не сделало его добрее.

Орудия ударили прямой наводкой, через площадь. Первый снаряд разворотил эркер над парадным входом. Второй снаряд разнёс приёмную, где просители неделями дожидались княжеского внимания; пол-Белгорода сочло бы это попаданием в самое ненавистное помещение княжества, и Гаврила, человек не чуждый очередей, отчасти разделял их чувства. Фасад пополз вниз штукатуркой пополам с битым кирпичом. Пулемёты пробежались частой строчкой по окнам, не давая высунуть ни ствола, ни головы, и под этим прикрытием вперёд двинулись штурмовые группы: короткими рывками, от коновязи к фонтану, от фонтана к ограде, достаточно грамотно, по всем правилам здешней пехотной науки.