Гаврила наблюдал за ними из тёмного проёма без стекла и оценивал чужую работу без презрения: батальон Бражника гоняли не зря. Одного эти правила не учитывали. Тесноту подходов к старой усадьбе строители выбирали не для красоты, и в подобных узких местах вся пехотная наука мира стоила недорого.

Оборона огрызалась скупо и била наверняка. Гвардейцы, которым снадобья Зарецкого давно перекроили и глаз, и руку, подпускали наступавших на дистанцию кинжального огня, туда, где скорость решает больше калибра или численности. Первым в пролом ограды сунулся рослый штурмовик, паливший от бедра; Дементий, с той ночи с ряжеными так и не снимавший униформы, встретил его выстрелом в упор, и на плиты двора смельчак лёг, не успев понять, откуда пришла смерть. У конюшен в проломе ворочалась боевая форма Матвея, и сунувшийся туда взвод откатился, оставив на брусчатке троих, причём по частям; охотников проверить пролом вторично не нашлось. Тех, кто просачивался в мёртвые зоны поодиночке, принимала темнота, из которой не возвращаются: Раиса работала без единого выстрела, и тех, кто уходил в темноту, товарищи больше не досчитывались.

К исходу часа приступ выдохся, как это частенько и бывает, атака либо удаётся с первого рывка, либо гаснет. Штурмовые группы отползли за площадь, волоча за собой раненых. Чужих потерь Гаврила не считал; свои знал наизусть и приберёг до сводки, а выбитая половина фасада в счёт не шла вовсе. Не ему же платить за повреждения, слаба Богу.

Между докладами он прошёл коридором мимо кабинета в глубине дома. Светлана сидела спиной к несущей стене под лампой со сложенной бумагой в руках, и говорила, не сбиваясь даже на разрывах; её сын вёл съёмку, упрямо сжав губы. Страна в прямом эфире смотрела, как избранную вчера княгиню выковыривают орудиями из её собственного дома. Гаврила задержался на пороге ровно на один вздох и унёс с собой мысль, которую отметил как главную за ночь: каждая минута этой картины обходилась заговорщикам дороже, чем ему — минута боя. Такой размен весил больше, чем свежая рота

После отхода штурмовых групп огонь стих разом, по команде. Орудия замолчали, кольцо стояло на месте, а над Думой поднялся белёсый купол прожекторного света, видный поверх крыш. То ли перегруппировка, то ли ожидание приказа, а может, у штаба мятежа нашлось дело поважнее. Докладывать наверх он стал лишь то, за что мог поручиться.

— Первый приступ отбит. Потери: двое раненых, жить будут, злые, как черти, — Гаврила помолчал, сжимая магофон и глядя в сторону залитого светом здания, и договорил без прикрас, — второй такой выдержим, Прохор Игнатьевич. Дальше обещать не стану.