— Знаю, — Сорокина не отвела взгляда. — И всё же вы не оправдываетесь. Почему так?

— А за что мне оправдывать? За то, что не дал задушить женщину при детях? Я всего лишь сделал то, что обязан сделать любой мужчина с зачатками совести. Кому от этого неуютно, пусть спросит себя, почему страх мешает ему делать то, что должно. Такому человеку я руки не подам.

Я подался вперёд.

— Любопытнее другое, Марина Владимировна: отчего то, о чём минуту назад сказала княгиня, творилось годами, а всё Содружество звало это крепкой рукой и рачительным хозяйством. Вот тут я бы послушал, как оправдываются те, кто сегодня оплакивает Николая Борисовича.

— Воистину отличный вопрос, Прохор Игнатьевич. Быть может, вскоре в нашей программы окажутся сторонники князя Юсупова и ответят на этот вопрос.

Ведущая выдержала паузу ровно настолько, чтобы зритель усвоил сказанное, и перешла ко второму блоку.

— Что теперь, Ваша Светлость?

Я нарочно молчал. Пусть страна услышит это её голосом, не моим. Княгиня смотрела уже не на ведущую, а прямо в камеру.

— Много лет я наблюдала за творимыми моим мужем зверствами и молчала из страха. Это мой главный грех, мне его уже не забыть. Зато я могу начать его искупать, — голос её звучал ровно, и с каждой фразой в нём прибавлялось твёрдости, что изрядно меня удивило. — На выборы я иду не за властью. Мой муж правил Белгородом через страх и довёл до того, что земля сама от него отвернулась, а соседи уже делят её в кулуарах. Я не дам растащить Белгород по кускам и не отдам в чужие руки. И править стану иначе: княжество, которое держат за горло, рано или поздно вцепляется в руку. Белгород заслужил правителя, который ставит своих людей выше собственного удобства и красивой картинки. Я хочу им стать, потому что видела дно слишком близко и не дам нашей земле сползти туда снова.

— А не выйдет ли так, что Белгород просто сменит одного хозяина на другого, посильнее? — Сорокина перевела взгляд на меня. — Не есть ли ваша помощь мягкий захват чужого княжества?

Вопрос был оговорён заранее, и лучше было озвучивать его сейчас, имея возможность дать полноценный ответ, когда тебя никто не перебивает, чем слушать, как впервые прозвучит в иной, более напряжённой обстановке.

— Не стану оскорблять вас клятвой, будто мне от Белгорода ничего не нужно. Нужно. Сосед на моей стороне дороже любой захваченной волости, и прятать это глупо. Только взять и заслужить — разные вещи. Землю, которую берёшь силой, потом сторожишь каждую ночь и однажды всё равно теряешь. Землю, которая выбрала тебя сама, сторожить не надо. Белгороду я предлагаю второе. А кого посадить на трон — решат бояре голосованием, не я.