* * *

Покуда в снаружи сражались и гибли люди, Пётр Юсупов ждал в своей комнате, что соседствовала с комнатами его братьев и сестры, у тёмного окна, как ему велели. Он считал удары собственного сердца, а пронзительный шум боя отзывался в нём не страхом, а злым нетерпением. Вот он, его час.

Окно приоткрылось без скрипа. Снаружи стоял охранник — один из тех, что служил его отцу, тот самый, что нынче утром молча принёс ему завтрак и так же молча унёс. Теперь он поманил княжича коротким движением головы.

— Скорее. Времени мало.

Пётр вылез наружу. Тот провёл его по двору, затем нырнул в здание, пустым переходом, вниз по чёрной лестнице, мимо кладовых, к боковой калитке в стене сада. За калиткой в темноте урчал мотор, и две тени в штатском ждали у распахнутой дверцы. Никто не сказал лишнего слова. Княжича втолкнули в салон, машина тронулась без огней и нырнула в темноту, прежде чем в поместье успели сосчитать своих и хватиться пропажи.

* * *

В двух с половиной часах езды от Ракитного, в роскошном особняке на тихой улице, князь Роман Михайлович Дашков принимал белгородских бояр.

Он сидел во главе стола с видом человека, уже примерившего на себя новую корону. Воронежское княжество всегда было ему тесновато, а тут под руку плыло целое — большое, богатое сахаром и хлебом, с заводами и мельницами. Дашков чуял добычу, как зверь чует подранка, и упускать её не собирался. Рядом, чуть позади и сбоку, сидела его жена, княгиня Валентина Борисовна, урождённая Юсупова. Сидела молча, прямая, с лицом спокойным и холодным, и о чём-то размышляла. О чём именно, муж не задумывался; ему довольно было, что супруга при нём и согласно кивает. В больших домах громкий голос и решающий редко принадлежат одному человеку.

— Господа, не будем ходить вокруг да около, — Дашков обвёл бояр широким жестом хлебосольного хозяина. — Белгород осиротел. Кому сидеть на троне? Юсуповской вдове? Так за ней чужак стоит, и не успеете оглянуться — Великий князь приберёт ваше княжество к рукам, а вас, родовитых отправит на каторгу, заменив мужиками, как у него заведено. А моя супруга — Юсупова по крови, родная младшая сестра вашего покойного государя. Трон останется в роду, как ему и положено, только без той грязи, что выплеснули недавно в эфир. Согласитесь, разница есть.

Бояре переглядывались и помалкивали. Дашков принял молчание за согласие и пошёл дальше, понизив голос до доверительного.

— И вот что вам стоит уразуметь, любезные. Платонов — не та глыба, какой себя малюет. Есть люди, и люди немалые, которым его выходки давно поперёк горла. И они уже не сидят сложа руки, — он откинулся в кресле, наслаждаясь произведённым впечатлением. — Я не один пришёл к вам. За мной — сила, перед которой ваш владимирский выскочка скоро окажется голым. Ставить на него — всё равно что грузить добро на тонущую лодку. А кто пойдёт со мной — сохранит и посты, и доходы, и всё, что нажил при Николае Борисовиче. Я не из тех, кто заглядывает в чужие сундуки. В отличие от иной вдовы.