Я молча вытащил из кармана магофон. Пропущенных звонков от Гаврилы было два. Я в это время сидел в эфире и включил беззвучный режим.

— Дальше.

— Пленный заказчика сдал сам, не дожидаясь вопросов, за детьми послал боярин Свечин. И ещё две вещи, — он выдержал короткую паузу. — Первая, то что юсуповская охрана за весь бой не объявилась вовсе. Ни на тревогу, ни на стрельбу. И вторая, самая главная Пётр исчез. И, судя по всему, ему помогли это сделать.

Картина сложилась у меня в голове прежде, чем он договорил, и сложилась подозрительно ровно. В жизни так гладко не бывает, так случается, когда тебе подсовывают чужую заготовку.

Нападение на детей было отвлекающим маневром. Нападавшим нужен был Петр, и своей цели они добились. Но сам бы он такого не провернул.

Его выкрали, чтобы использовать в политических целях. Еще одну разменную фигуру в предстоящих выборах князя. Фигуру, как ни крути, сильную.

Живое знамя первородства. Родной сын убитого князя, законный наследник, обиженный и матерью, и мной. Под такое знамя стянутся все сторонники рода, кому Светлана поперёк горла. Голоса, что могли отойти к ней, потекут к сыну. Раскол дома Юсуповых из семейной беды превращался в чужой политический капитал.

— Свечин, — сказал я вслух. — Складно выходит, да и личность подходящая. Вот только выложили имя слишком быстро.

— Стало быть, либо купленный дурак, либо подстава, — подытожил Коршунов.

— Либо то, либо другое. Свечина мы возьмём, но тихо и аккуратно. Открыто хватать его сейчас — только спугнуть нанимателю. А этого от нас и ждут. Так что копай, но без шума. Ищи, в чьём окружении всплывёт теперь Пётр. Приятели, доверенные люди, кто угодно. Надо понять, кто его хочет использовать, и чем раньше, тем легче будет всё это пресечь.

— Ох, чую, попортит он нам крови, если вовремя не вычислим, — поморщился Коршунов.

Прокол случился не в его зоне ответственности, но любую угрозу безопасник воспринимал как личную заботу.

— Ситуация неприятная, но не смертельная. Борьбу за Белгород она осложнит, а раскладов не меняет. У них теперь есть знамя, но единства нет, — я встал из-за стола. — За всеми, кто может выставиться на выборы, смотреть внимательно. Дашков, Клейнмихель, Свечин, кто ещё вылезет. И главное — Пётр. Найди мне, где он всплывёт, раньше, чем его предъявят публично. Пётр всплывёт там, где сидит настоящий заказчик.

— Понял, Прохор Игнатич, — Коршунов забрал папку со стола. — А княгине?..

— Княгине скажу сам. На её детей подняли руку, старший пропал — такого от матери не утаить, да я и не стану, — я поднялся. — Отправлю её первым же бортом в Белгород, к младшим. Место матери сейчас рядом с ними. Софиты подождут.