Весь завтрашний день Светлане расписали по минутам: встречи, нужные разговоры, интервью. Теперь всё это отложится, и к лучшему. Испуганной жертвой её после такого никто не назовёт: княжество увидит мать, что бросила дела и метнулась к детям, а это стоит вернее десятка отрепетированных ответов.

А мне, прежде чем двинуться следом, предстояло завернуть во Владимир.

* * *

Галиев поднял машину в чёрное небо над Смоленском и положил её на курс. Когда-то вертолёт в моей жизни означал чрезвычайное происшествие. Теперь, с ростом владений, он стал обычным средством передвижения.

Во Владимире меня ждала встреча, которую на фоне белгородских страстей легко было счесть рядовой и отложить до спокойных времён. Три ландграфа с недавно присоединённых земель, плановый смотр новых назначенцев. Только откладывать такие встречи — самый верный способ спокойных времён никогда не дождаться.

Земли мало присоединить. На них надо укрепиться, врасти корнями, иначе первая же буря выдернет всё, что посажено наспех. А тишина и спокойствие, чаще всего оказываются предвестьем урагана, который попросту не разглядели вовремя.

Первым порывом было развернуть вертолёт на Белгород и разбираться по горячим следам. Порыв я придавил. Дела во Владимире ждать не могли, а к пленным и к разорённому Ракитному я всё равно попадал только глубокой ночью, разницы в несколько часов они не стоили. Дети под усиленной охраной, Светлана уже летела к ним. Сначала встреча с ландграфами, а потом — прямиком в Белгород, без ночёвок.

Под винтами уплывала назад спящая страна, и я закрыл глаза, решив в пути поспать и признав для себя это сейчас самым полезным делом.

* * *

Баню в тихом покровском переулке знали немногие, и хозяин её этим дорожил. Вывески над воротами не водилось отродясь. Сруб стоял крепкий, светлый, поверх старого дедовского фундамента, парная была отделана липой, и жар в ней держался ровный, сухой. В предбаннике стоял широкий дубовый стол, глубокие кресла, стопка простыней и войлочных шапок. Ни позолоты, ни рогатых голов или дурацких картин по стенам, зато идеальный пар, и ледяное пиво.

Стол хозяин накрыл не спрашивая: осетровый балык, раки горкой, солёные огурчики, отварная телятина под хреном, запотевший графинчик.

Эту компанию он знал двадцать лет, ещё с тех пор, когда три молодых лейтенанта наскребали на поход сюда вскладчину, а из закуски брали только вяленого леща на троих.

Парились по науке, как привыкли за столько-то лет. Поддавал пар сам Еремей Гордеевич. Размеренно, скупо, выплёскивая ковш точно на середину каменки, меряя температуру не градусником, а чутьем.