— Однако, — я откинулся в кресле и оглядел всех троих с усмешкой. — Сбежать хотите. Один на один меня с проблемами оставить. А княжествами кто управлять станет? Мне не разорваться. Садись, Владислав Евсеевич, и выкладывай, что у тебя за причины такие.

Юшков сел, сдвинувшись на самый край кресла.

— У меня… — он собрался и пошёл, как в атаку: — У меня роман с княжной Анастасией Тюфякиной, Ваше Высочество. Дело идёт к свадьбе. И всякий, кто об этом узнает, подумает одно. Ландграф женится на дочери князя из шкурных соображений, под себя династию строит. Я такой тени на вашу службу класть не хочу. Потому прошу об отставке.

— А сам-то как думаешь, — спросил я, не спеша, — выйдешь в отставку — Тюфякин за тебя дочь отдаст?

Юшков открыл рот. А после стал размышлять честно, вслух.

— Не отдаст, Ваше Высочество. Ландграф княжне, почитай, ровня. Титул хоть и ниже, а власти больше. А отставник — нет. Никем я буду без должности, так что не отдаст.

— Дальше думай.

— Да Насте всё равно! — вскинулся он. — Она хоть в шалаш со мной жить пойдёт. Убежит от родителей. Любовь у нас!

— Верю. Теперь думай с другой стороны. Отчего Тюфякин сейчас не против?

— Надеется… через меня на дела влиять, — нехотя выговорил Юшков. — Привязать к семье. Оттого я и прошу…

— А получается у него на тебя влиять?

Юшков мотнул головой и вдруг замер, изумлённый собственным выводом:

— Нет, я личное со службой не путаю. Да и Настя понимает это, не то что… — он осёкся, но все поняли, что говорит он про Тюфякина.

— Раз влиять на тебя не получается, — усмехнулся я, — то зачем ты в отставку собрался, жених?

Он сидел, хлопая глазами, скулы пошли красными пятнами. Ковалёв в своём кресле беззвучно трясся от смеха. Даже Шукаловская спрятала улыбку, вежливо отпив ликер.

Я поднялся, и смех стих сам собой.

— Теперь послушайте меня, все трое. Никого из вас я в отставку не отпущу. Мне верные люди нужны — мне с вами государство строить. А в преданности вашей я не сомневаюсь, и вот почему. Вы ко мне пришли с проблемами. Вы их видите и ими болеете. Если бы ты, Еремей Гордеевич, армейской беды не видел, ты бы меня за глаза с приятелями ругал, а ко мне с вопросом не пришёл. Если бы ты, Евдокия Семёновна, по банкетам да открытиям ходила и беды в подарках не видела, купцы бы тебя давно с потрохами купили. А если бы ты, Владислав Евсеевич, за должность цеплялся, чтобы браком своим не рисковать, — вот тогда бы нам с вами было не по пути. Трудностей на службе всегда будет вдоволь, без них не бывает. Но вы их видите, подходите к ним вдумчиво и меня не предаёте. Значит, на ваши должности я нашёл правильных людей. — Я взял рюмку и поднял её. — За это и выпьем.