Светлана дожидалась меня в кабинете покойного супруга. Из студии второй вертолёт, взятый по моему приказу у Суворина, кучеряво живёт, холера, ушёл в Белгород первым, и к моему приходу она успела собрать себя по кускам. Ни слезинки на лице, ни дрожащих пальцев. Княгиня стойко удерживала маску непробиваемости на лице, и холод сердца был тут вовсе ни при чём. Старшего сына она схоронила заживо ещё тогда, когда он у неё на глазах свалил заклятьем слугу, а потом силой удержал её с младшими детьми от бегства. Сегодняшняя ночь легла поверх старого рубца новым слоем: мальчика не стало теперь и в родных стенах. Горе её засело глубоко, под толстым панцирем, а наружу вырвался единственный вопрос по делу.

— Кто⁈ — спросила она, едва я переступил порог.

Конечно, она спрашивала не про Свечина. Имя мелкого боярина-исполнителя ей назвали ещё до моего приезда, и занимало её другое: кто стоит за ним.

Я опустился в кресло напротив, потёр ладонью лицо. Кресло было мягкое, вычурное, из тех, в которых тянет думать о чём угодно, только не о деле.

— Твёрдой информации у меня всего ничего, — признался я. — Дальше сплошь догадки, и выдавать их вам за факты я не стану. Одно ясно уже сейчас. Свечин с его закладными в трёх банках — фигура мелкая. Вы сами про него обмолвились: разорён, закладные в трёх банках, продастся любому, кто заплатит. У такого не хватит ни духу, ни денег в одиночку замахнуться на детей княгини. Значит, над ним кто-то стоит.

— А Пётр? — собеседница подалась вперёд, и в глазах у неё мелькнула горечь.

— Часть той же операции, по-моему, — я развёл руками. — Проще всего предполагать, что метили разом во всех наследников: старшего увели тихо, с младшими дельце сорвалось. Свечин тут лишь шестёрка, искать надо его хозяина.

Она кивнула, принимая расклад, но думала уже не о заказчике. Под ровной, отработанной за годы миной бурлили эмоции, искали выход и не находили.

— Целым его увели не зря, — проговорила она. — Мёртвый он им ни к чему.

— Ни к чему, — согласился я. — У них на него большие планы.

— Знаете, что горше всего? — Светлана смотрела мимо меня, в чёрное окно, за которым лежало осенняя хмарь. — Не эта ночь и даже не смерть Николая. Нет, Тихон… То, что Пётр сделал с ним при мне, он сделал не в помрачении. Он ждал, что отец наконец его за это приласкает. А ведь рос обычным мальчишкой. Гонял с прачкиной дочкой в салки за конюшней, пока не дорос до того, чтобы таких игр стыдиться. Я долго искала тот день, когда его подменили. Не нашла. Этот дом просто отъедал от него по куску каждый год, а я стояла рядом и молчала, пока не осталось ничего…