Поверенные попробовали смять свидетеля — помянули обиду отставленного директора, купленную преданность, длинную руку Платонова.

— Свидетель получает жалованье у истца, — вкрадчиво заметил один из них. — Стоит ли верить его словам при наличии явного конфликта интересов?

Судья этот аргумент не принял, да и сам Стремянников не повёл и бровью. Он лишь положил рядом с показаниями Исаченко копии тех самых банковских выписок, оплативших саботаж, за подписью Меншикова, и сухо предложил суду сверить почерк. Сверять не пришлось: почерк совпадал сам с собою. Адвокаты второй стороны смолкли.

Работа юриста была мне по душе: без театральных жестов, без крика, каждый удар достигал цели. Влезать с «умными советами» посреди боя значило бы только помешать, и я держал руки при себе. Я платил этому человеку за то, чтоб он знал закон лучше меня, и деньги свои он отрабатывал до последней копейки.

Оставалась последняя улика.

В тишине зала зазвучал голос графа. Кипящий от гнева, потерявший голову от эмоций, он растолковывал той давней праздничной публике про специальную алхимию в шпалах и, что болты достаточно недокрутить на четверть оборота, чтобы состав слетел с рельсов на скорости и лёг в реку. Зал закаменел. Я видел, как вытягиваются лица, как соседи перестают перешёптываться и подаются вперёд, как единым движением сотня чужих людей затаивает дыхание, вслушиваясь в гордость мастера, что сам себе роет яму. Каются обычно тихо, а этот срывался на крик и клокотал яростью. Его довели. Довольно было при всём зале обозвать лучшую его работу пьяной дуростью растяпы, и уязвлённая гордость, подкреплённая Болтуном, сама вывалила наружу всю правду. Та самая гордость теперь его и хоронила.

Подлинности записи поверенные оспаривать не стали, имелся в этом трезвый расчёт. Лицо их заказчика снятое камерами, обошло всю страну, отпираться было поздно и глупо. Версию с опоением или неведомым «менталистом» либо ещё не родили, либо приберегали для уголовной защиты в Рязани. Здесь, в московском зале, гражданские поверенные и не подумали её разыгрывать.

Я слушал собственные подначки в записи и не чувствовал торжества, только холодное удовлетворение охотника, у которого ловушка сработала точь-в-точь как задумана. Скорпион ужалил, потому что иначе не умел, а я лишь вывез его на середину реки.

Приговор суд огласил к вечеру. Иск удовлетворён целиком. Возмещение — в пользу Владимирского княжества, по месту нанесённого дороге вреда. До выплаты — арест на весь автопарк компании и на перевалочные базы, спасибо расположению штаб-квартиры компании в Москве. Суд сделал всё чисто, по бумаге, ни на волос не выйдя за черту доказанного, и этого мне хватало с лихвой.