Марти разворачивает ноутбук экраном ко мне. На фотографии Томас в синем блейзере и зеленом галстуке. Я уже видел его прежде. Томас. Сокращенно Ти.

Коротышка Ти.

Марти внимательно наблюдает за моим лицом.

– Ты его знаешь?

– Ага, – говорю я. – Он грозился меня убить.

Каждый второй четверг на протяжении последних тридцати пяти лет Кирсы собираются на «семейный ужин» в китайском ресторане в Вест-Оранж, штат Нью-Джерси, неподалеку от того места, где я вырос. Когда мои отец с матерью только приехали в Соединенные Штаты, они жили в Ньюарке, пока в конце концов не перебрались в небольшой домик на две семьи в соседний Оранж. Их соседями по дому были Вайнберги. Сэм Вайнберг, патриарх; они с папой очень скоро стали лучшими друзьями. Большое семейство Вайнберг – Сэм, его родители, его сестра, его брат, их дети, человек в общей сложности обыкновенно десять-пятнадцать, – по субботам собирались на «семейный ужин» в ресторане «Золотой Китай» в торговом центре «Эссекс-Грин-молл». Папе, который восхищался Вайнбергами, идея пришлась по душе, и он решил, что неплохо было бы завести такую же традицию и в нашей семье.

Мы тоже сначала ходили в «Золотой Китай», но потом он закрылся, и мы переместились в «Шан-Ли» в Нью-Йорке, но там было дороговато, так что теперь мы ходим в «Лунный сад». Правда, в нашей семье никогда не было столько народу, сколько у Вайнбергов. На протяжении многих лет нас было всего четверо: мама с папой, я и моя старшая сестра. Сегодня нас снова четверо: я, Молли, Генри и мой папа.

Заказывает еду всегда папа, и берет он неизменно одно и то же: димсам, креветки в омаровом соусе, жареный рис и свиные ребрышки. Иногда мы заказываем что-нибудь новенькое на пробу, но до сих пор ни одно блюдо еще в нашем постоянном меню не прижилось. Мама восемь лет назад умерла от рака яичников, и папа внезапно превратился в завидного вдовца. Он этого не стесняется. Регулярно ходит на свидания, заделался, как это раньше называли, плейбоем, и, хотя он познакомил нас с пятью или шестью своими «приятельницами», приглашения на семейный ужин не удостоилась ни одна.

«Они умные и красивые, и я наслаждаюсь их обществом, – сказал он мне как-то раз в приступе откровенности, спровоцированном чересчур большим количеством виски, а потом постучал указательным пальцем по груди. – Но место в моем сердце навсегда занято твоей матерью».

Папа – настоящий франт. Он носит винтажные костюмы. Над верхней губой у него тоненькие, идеально симметричные усики; черные, с заметной проседью волосы обильно умащены гелем и зализаны назад. Папа всегда носит в кармане расческу. Он из тех мужчин, которые выглядят так, как будто открывают перед дамой дверь, даже когда они этого не делают.