И что я мог сделать?
Я не знал.
Я вернулся к себе в хостел на окраине города, чтобы хорошенько все обдумать. Потом из таксофона в холле позвонил отцу и рассказал ему о том, что произошло. В это время мне со стойки регистрации передали срочное сообщение от инспектора Осорио. Он просил, чтобы я немедленно явился в участок.
–Не ходи никуда, – велел мне отец.
– Ты это серьезно?
– Ты не получал никакого сообщения. Ни с кем не разговаривай. Не собирай никакие вещи. Садись на первый же самолет в США. Все равно, в какой город…
– Но, папа…
– Ты азиатский парнишка в чужой стране.
Когда я заканчиваю свой рассказ, Генри все еще грызет книгу. Молли сидит молча, переваривая услышанное.
– Что ж, по крайней мере, теперь мы знаем, что ее никто не убивал, – произносит она наконец.
– Угу.
– Ты, наверное, испытываешь огромное облегчение.
Я киваю, не доверяя собственному голосу.
– А пульс ты у нее тогда проверял?
– Нет.
– Потому что, когда ты закричал, в комнату ворвался этот твой Базз?
– Угу.
– Как будто ждал за дверью, когда ты проснешься?
– Угу, – повторяю я в третий раз.
– Ты наверняка задумывался об этом.
– Да, за последние двадцать с гаком лет я перебрал в уме все возможные варианты. Но, видимо, мозг не мог позволить мне увидеть то, что сейчас представляется правдой.
– И что же это?
– Что меня развели. У меня при себе была куча денег. И мобильный телефон. Когда я выскочил из квартиры, я обо всем этом даже не вспомнил. На то и был их расчет. Анна с Баззом были обыкновенными мошенниками. А я их объектом. Задачей Анны было подобраться к объекту и втереться в доверие. Они вдвоем накачивали его наркотиками и заставляли поверить, что он убил ее, после чего по их замыслу объект должен был сбежать. Он не стал бы поднимать шум. Не пошел бы в полицию, не стал бы выдвигать никаких обвинений. В большинстве случаев, видимо, их жертвы поступали в точности так, как посоветовал мне отец. Бежали без оглядки. А если кто-то все-таки сообщал в полицию, они успевали замести все следы до того, как их находили.
– Слишком уж много телодвижений, – говорит Молли. – Не проще ли было провернуть все в первую же ночь?
Я качаю головой:
– Мои деньги все время оставались в сейфе в хостеле. А в тот вечер я их забрал. Я собирался переехать к ней.
Молли сидит молча. По щеке у нее ползет слезинка. Мое сердце будто рвут на куски. Никогда еще я не видел жену такой печальной.
– Молли?
– Ты никогда мне об этом не рассказывал.
– Я вообще никому никогда об этом не рассказывал. Только отцу.
Молли сглатывает.
– А Николь?
Я снова качаю головой:
– Даже Николь. Даже матери.