— Увы, сударыня. Вряд ли я могу помочь. Если я прав, то это картина наследственной нервной горячки. «Порча крови», как говорят в народе. Очень печально.

Элен посмотрела на меня.

— А вы уверены, доктор? — спросил я.

Беверлей посмотрел на меня с легким удивлением. Ювелир оспаривает диагноз лейб-медика? Но он прекрасно помнил обстоятельства нашей первой встречи, поэтому не удивился.

— Уверен ли я? — Он задумался, — я видел десятки таких случаев. Это приговор.

— Но разве при наследственной немочи не бывает припадков? — вежливо уточнил я. — Конвульсий? Помрачения рассудка? А здесь — только угасание.

Беверлей нахмурился. Мой вопрос был точным.

— Бывает по-разному, — неопределенно ответил он.

— А тремор? — не унимался я. — Он слишком монотонен для нервной дрожи. И еще… он говорил о странном привкусе воды. А еще он играл оловянными солдатиками, даже лил новые. Сам. Вас это не наводит ни на какие мысли?

Беверлей начал терять терпение.

— Мастер, я ценю ваш острый ум, но… Какая связь между оловянными солдатиками и болезнью, которая передается из поколения в поколение?

— А вы загляните ему в рот, доктор, — сказал я тихо. — Посмотрите на десны.

Беверлей, раздраженно вздохнул. Он посмотрел на меня с какой-то укоризной. Но все же, поддавшись моему напору, снова наклонился к мальчику.

— Ну-ка, открой ротик, голубчик.

Он достал из кармана лупу. Наступила тишина. Я видел, как он всматривается, как меняется выражение его лица. Раздражение уступило место изумлению.

— Что это… — пробормотал он. — Синеватая кайма… Никогда не видел подобного.

Он выпрямился и уставился на меня. Он ждал что я все расскажу. Ведь не зря же я все расспрашиваю.

— Это, — сказал я, нанося решающий удар, — то, что в старых медицинских трактатах именуют «свинцовой каймой». Признак долгого отравления свинцом. Яд накапливается в организме. И дает именно ту картину, что мы видим. И, судя по всему вода в доме тоже по свинцовым трубам идет.

Беверлей молчал. Он был раздавлен. Он, светило медицины, чуть не совершил фатальную ошибку, пойдя по пути привычных диагнозов. А я, ювелир, дилетант, указал ему на то, что было у него под носом. Кажется, я снова выдаю себя перед ним. Нужно все же его переманить в свю ювелирную империю. Вот только в качестве кого и как?

— Свинцом… — наконец выдохнул он. — И что?

Я вдруг понял, что в этом времени еще не знают о вреде свинца для организма. Мне пришлось провести небольшую лекцию о вреде этого металла. Причем начал с того, что еще в Древнем Риме писатели и инженеры отмечали, что свинцовые трубы для воды и свинцовая посуда вредны для здоровья. Они связывали это с болезнями и «бледностью» рабочих на свинцовых рудниках. Беверлей даже начал записывать в свою книжку-блокнот некоторые тезисы о том, что практические наблюдения о токсичности свинца были известны более 2000 лет назад, но широко игнорировались из-за удобства и дешевизны этого металла.