Старик сгорбился, уставившись в столешницу.
— Узнав об этом, я чуть рассудка не лишился. Это ведь прабабкина память… единственная нить с прошлым. Племянник лишь руками разводит, бормочет что-то про «обстоятельства». А к Юсупову соваться — верная смерть, он меня и на порог не пустит.
Он поднял на меня глаза, на лице сплошное отчаяние, граничащее с безумием.
— И вот я здесь, Григорий Пантелеич. Как у последней черты. Я понимаю, что вернуть ее — это за пределами возможного. Я прошу о другом.
Он подался вперед, переходя на судорожный шепот.
— Сделайте мне точно такую же. Реплику. Точь-в-точь, до мельчайшей зазубрины. Чтобы я мог просто держать ее в руках и знать, что частица семьи всё еще со мной. Я копил… долго копил. Заплачу любую сумму, какую назовете. Только вы можете это исполнить. Только в вашей памяти остался ее истинный облик.
Он замолчал, затаив дыхание.
Глава 13
Март по-хозяйски сносил обветшалые зимние декорации. С крыш «Саламандры», звеня разбитым хрусталем, срывались ледяные кинжалы, а сугробы во дворе, почернев, оседали в вязкую, чавкающую под сапогами кашу. Воздух бил в ноздри наглой, бодрящей свежестью, что присуща ранней весне.
Посреди двора грузно темнела крытая повозка, запряженная парой мощных битюгов. Лоснящиеся от усердной чистки бока коней подрагивали, выбрасывая в холодный воздух клубы пара. Никакого лоска светских выездов — сугубо утилитарный аппарат, готовый месить мартовскую грязь.
На крыльце появилась Варвара Павловна. Никаких шелков и кружев, только строгий дорожный костюм из плотного темно-синего сукна да выглядывающие из-под подола носки крепких сапожек на толстой подошве. Волосы туго стянуты на затылке, взгляд — острый, по-купечески цепкий.
Стоило ей занести ногу на подножку, где уже ерзала в нетерпении Катенька, как из дверей мастерской пулей вылетел Прошка. Мастера, с головой ушедшие в какой-то новый заказ, выставили мальчишку вон, чтобы не путался под ногами, а Григорий Пантелеич забаррикадировался в кабинете. Изнывая от собственной ненужности, пацан кинулся к Варваре.
— Варвара Павловна! — выпалил он, едва переведя дух. — Возьмите с собой! Я сгожусь! Бумаги носить, али еще чего…
Варвара смерила его оценивающим взглядом. Худой, взъерошенный, но в глазах горит та самая жажда деятельности, которую так ценил Саламандра. Раз уж сам Григорий Пантелеич держит его при себе, стоит присмотреться. Да и в мужских делах, куда она сегодня планировала вторгнуться, наличие «адъютанта», пусть и такого мелкого, добавляет веса.
— Сгодишься? — она иронично приподняла бровь. — Считать-то хоть умеешь?