Спорить было бессмысленно. Этот прямолинейный бретер только что преподал мне изящный урок придворной дипломатии. Визуальный ряд решает все.
Мы шагнули на мостовую. Я — с футляром в руках. И на полкорпуса позади — Толстой. Монументальная фигура в парадном мундире, ладонь привычно покоится на эфесе палаша. К дверям резиденции мы шли как послы, несущие ультиматум.
Мраморный вестибюль был залит блеском позолоты. Молодой щеголь Шарль де Флао уже заготовил снисходительную гримасу для «русского механика», однако при виде моей спутницы-тени его лицо мгновенно скривилось. Узнал графа, видать. Слава Толстого-Американца шла далеко впереди его тела. С лощеного француза мигом слетел весь парижский лоск.
— Его светлость ожидает… — пролепетал он, обращаясь ко мне, но косясь на Толстого. Вопрос «кто это?» застрял у него в глотке.
— Осведомлены, — бас графа заставил адъютанта вздрогнуть.
Минуя анфиладу роскошных залов, мы двигались в полном молчании. Тяжелая, поступь Толстого за спиной создавала почти физическое ощущение неуязвимости.
Двери кабинета распахнулись.
Арман де Коленкур, сидя за огромным, заваленным бумагами столом, разыгрывал классическую сцену «занятой государственный муж». Головы он не поднял, всем видом демонстрируя ничтожность нашего визита в его графике. Видимо, сценарий был прост: помариновать ремесленника, бросить пару дежурных фраз и забрать заказ и выставить вон.
Наконец, выдержав паузу, посол соизволил поднять глаза.
Коленкур, будучи тертым калачом, мгновенно вернул лицо на место, нацепив безупречную дипломатическую улыбку. Однако изумление в его глазах я перехватить успел.
Глава 15
— Мэтр Саламандра, — поднимаясь из-за массивного бюро, произнес Коленкур.
Бархатный баритон обволакивал, хотя в глубине тембра явственно вибрировала стальная струна. Огибая столешницу, посол скользнул равнодушным взглядом по графу Толстому, мгновенно сфокусировавшись на мне. Со стороны это выглядело так: есть вы, мастер, и есть сопровождающий персонал. Первый выпад сделан.
— Рад вас видеть. Вы удивительно пунктуальны. Надеюсь, похвальная скорость исполнения заказа не сказалась на качестве? Императрица Жозефина привыкла к безупречности.
В уголках его глаз затаилась ирония, призванная указать мне место оправдывающегося ремесленника. Что ж, не я первый начал. Опираясь на трость, я выдержал паузу, сдерживая себя от грубости. Надо быть хитрее, Толя.
— В вопросах качества спешка недопустима, ваша светлость, — ответил я, опуская футляр из красного дерева на край стола. — Относительно же сроков… благодарить стоит графа.