Мальчишка серьезно кивнул, прижимая доску еще крепче. Глубину этой мудрости ему еще предстояло постичь, но урок был усвоен.
Повозка вкатилась во двор «Саламандры». Здесь уже горели фонари, из окон мастерской лился теплый свет, разбавленный приглушенным стуком молотков — работа не останавливалась ни на минуту. Завидев экипаж, Ефимыч поспешил распахнуть дверцу.
Осторожно растолкав Катеньку, Варвара подхватила ее на руки и спустилась на брусчатку. Ноги сами понесли было к главному дому — доложить, отчитаться, — но она замерла посреди двора. Желание немедленно искать одобрения Григория Пантелеича исчезло. Сегодня она сама приняла бой, сама выстроила стратегию, сама все решила. Именно этого хочет Григорий Саламандра.
Сонная дочь тяжелее навалилась на плечо. Варвара смотрела на светящиеся окна кабинета. Там, в тепле, среди реторт и чертежей, Саламандра двигал науку, спорил с вельможами и творил будущее. Это был его мир.
А у нее теперь появился свой.
Она мысленно вернулась туда, в здание у Крюкова канала. И перед ее внутренним взором встала темная, пыльная, потайная комната, которой не было ни на одном плане. Ее маленький секрет.
Она никому о ней не скажет. Пока. Даже Григорию. Это будет ее сюрприз. Ее вклад в их общее дело.
Глава 14
Высохшие пальцы гостя впились в бархатную обивку кресла. Он молчал. Взгляд старика, прикованный к моему лицу, напоминал взгляд утопающего, увидевшего на горизонте парус — безумная, почти религиозная надежда. Вся его исповедь, пропитанная бессилием маленького человека перед вельможным хищником, лежала невидимым грузом на моем столе. Он молил о чуде, о воскрешении памяти.
О копии.
И в эту секунду сработал предохранитель: «Нет».
Реальность вокруг померкла. Я вспомнил свое прошлое. Москва, жирные «нулевые», время шальных денег и кричащей роскоши. Моя мастерская тогда напоминала элитный конвейер, где я, «золотых дел мастер» всея Рублевки, штамповал люксовый ширпотреб. Клиенты, лопающиеся от нефтедолларов, редко желали уникальности. Им подавай «как у той звезды на красной дорожке» или «точь-в-точь Тиффани, только чтобы бриллианты слепили сильнее». Я запускал этот бесконечный цикл репликации, добровольно превращаясь из художника в высокоточный 3D-принтер.
Банковский счет пух, позволяя покупать квартиры и машины, однако внутри, где-то в районе солнечного сплетения, разрасталась черная дыра. Творчество умерло, осталась механическая отработка заказа.
Триггером стал каприз жены одного нефтяного короля. Ей приспичило заполучить реплику колье Марии-Антуанетты. Полгода я жил в аду перфекциониста: сканировал гравюры, перекупал через мутных лиц архивные снимки, искал камни с идеальной дисперсией. Работа была выполнена. Колье вышло пугающе совершенным. Гонорар за него позволил бы мне безбедно жить до старости на каком-нибудь тропическом острове.