А вот следующую неделю я провел в запое, не в силах даже взглянуть на верстак. Блеск золота вызывал физическую тошноту. В зеркале я видел фальшивомонетчика высшей пробы. Создать копию — значит украсть чужую душу, не вложив своей. В ту ночь, сидя в мастерской, я дал себе зарок. Каждое следующее изделие будет шагом в неизвестность, уникальным прототипом. Иначе вся эта игра не стоит свеч.

Саламандра, венчающая мою трость, обожгла ладонь, возвращая сознание в 1809 год, в кабинет на Невском проспекте. Напротив, затаив дыхание, ждал приговора несчастный проситель.

— Исполнить вашу просьбу, сударь, мне не под силу, — голос прозвучал, пожалуй, жестче, чем следовало.

Лицо старика посерело, уголки губ дрогнули и поползли вниз.

— Копии — удел ремесленников, — продолжил я, машинально поглаживая голову саламандры. — Мои принципы исключают создание дубликатов. Повторять уже созданное, пусть и великими мастерами прошлого — значит расписаться в собственном творческом бессилии. А та фибула, работа над которой открыла мне двери в высший свет, заслуживает уважения, а не копии.

Свет в глазах гостя погас окончательно. Плечи его поникли, он словно уменьшился в размерах.

— Тем не менее. Я обещаю помочь. Мы пойдем иным путем. Вместо подделки мы вернем вам оригинал.

Старик встрепенулся, дернувшись.

— Помилуйте… но как? — прошелестел он. — Князь Юсупов… это же глыба! Он и слушать не станет…

— Оставьте Юсупова мне, — перебил я. План, мелькавший на периферии сознания, обрастал мясом и деталями. — У каждого коллекционера, будь он хоть трижды князь, есть ахиллесова пята. Ненасытная жажда обладания уникумом. Я предложу ему сделку. Создам вещь такой силы и красоты, что ваша фибула на ее фоне покажется ему ярмарочной безделушкой. Он сам захочет обмена.

— Но… Ваше сиятельство… — гость окончательно растерялся. — Цена такой работы… Мне и трех жизней не хватит, чтобы расплатиться с вами!

— Переговоры с князем я беру на себя, — усмешка сама собой коснулась губ. — После фурора на Гатчинском балу моя фамилия служит лучшим пропуском во многие гостиные Петербурга. Что же касается оплаты…

Я подался вперед.

— Считайте, что у меня перед вами долг чести. Именно ваша семейная реликвия стала первым звеном моего успеха здесь. Поэтому работу я выполню бесплатно. Ваша забота — лишь покрыть расходы на материалы: золото, камни, расходники. Ни монетой больше. Примите это как мою благодарность за тот шанс, который подарила мне судьба.

По морщинистым щекам старика медленно поползли слезы, прокладывая влажные дорожки в седой щетине. Он пытался что-то сказать, возразить или поблагодарить, но горло перехватило спазмом.