Прошка, высунув язык, с остервенением царапал грифелем. Крыша вышла похожей на елку, бревно — на кривую сосиску, но суть была ясна.

— Второе: оплата в три этапа. Задаток — сейчас. Вторая часть — по готовности половины. Остаток — после приемки. Рисуй три мешка с деньгами, Прохор. И два зачеркни.

Купец, наблюдавший за рождением этого наскального контракта, окончательно впал в ступор.

— Третье: за каждый день просрочки — неустойка. Рубль в день. Прохор, рисуй солнце, рядом палку — это день. А рядом — монетку.

Мальчишка с азартом выводил иероглифы. Это было гениально: такой «документ» не требовал грамоты, его невозможно было ложно истолковать. Вот крыша, вот деньги, вот штраф. Язык образов, понятный даже лошади.

Катенька, до этого тихо сидевшая в углу, подошла к юному делопроизводителю. Оценив творчество, она с серьезным видом прошептала:

— А ты еще человечка нарисуй. Злого. Это будет судья, если купец нас обманет.

Прошка на секунду задумался и, кивнув, нацарапал рядом с мешками уродливую рожицу с рожками. Артемий Силыч, увидев свой портрет, обреченно вздохнул. Его только что обыграла вдова, чей секретарь не знает букв, а юрист рисует на него карикатуры.

Покряхтев для проформы, Артемий Силыч смирился. Он пошел навстречу, сыграл в игру, размашисто чиркнув пером под «наскальным договором». Потом он сгреб со стола серебряный задаток и, бурча под нос проклятия «бабам в штанах», выкатился из цеха, даже не кивнув на прощание. Варвара проводила его спину насмешливым взглядом.

Обратный путь тонул в сумерках. Колеса выбивали монотонный, убаюкивающий ритм, а на стеклах плясали неверные желтые отсветы первых городских фонарей.

Внутри повозки тишина. Откинувшись на жесткую спинку, Варвара прикрыла глаза, смакуя приятную тяжесть в теле — усталость победителя. На коленях, уткнувшись носом в мех шубы, мерно сопела Катенька, ее ровное дыхание действовало успокоительно.

Напротив, вцепившись в грифельную доску как в икону, замер Прошка. Широко распахнутыми глазами он смотрел на проплывающие огни, но видел явно не их. Он видел свою первую сделку: крышу-елку, три денежных мешка и рогатую рожицу купца. Сегодня он стал причастен к настоящему, взрослому делу.

— Варвара Павловна, — шепот едва прорезал тишину.

— Что, Прохор?

— А как вы догадались… про гвозди? — в голосе сквозило священное мальчишеское восхищение. — Он ведь так пел, так божился…

Варвара, не отрывая взгляда от проплывающих за окном огней, чуть заметно улыбнулась уголками губ:

— Запомни, Прохор: если купец начинает клясться всеми святыми в своей честности — первым делом тащи безмен.