Всплыли слова Николя: «В солдатики играл… Оловянные. Отец покупал на ярмарке. А я их плавил».

Отложив ручку, я встал и, постукивая тростью, прошелся по кабинету. Химико-физическая модель катастрофы выстроилась.

Прежде всего — состав сплава. «Оловянные» солдатики являлись лишь маркетинговым ходом. Настоящее олово стоило дорого, поэтому для удешевления и легкоплавкости в сплав щедро добавляли свинец, порой доводя его долю до половины веса. Под видом безобидной игрушки ребенок получал кусок твердого яда.

Далее — процесс. Плавка суррогата над свечой в замкнутом, сыром помещении. При нагреве свинец окисляется, образуя летучие пары. Перед глазами встала жуткая картина: мальчик, склонившийся над пляшущим огоньком, полной грудью вдыхает невидимое облако оксидов. Прямой путь в кровоток, минуя все защитные барьеры организма.

И, наконец, контакт. Руки, покрытые свинцовой пылью, тянулись в рот, к еде. Пероральная доза добивала его изнутри, накапливаясь в костях и нервной системе.

Это «хобби», невинное детское литейное производство, послужило спусковым крючком, превратившим вялотекущее недомогание в острую интоксикацию.

Вернувшись к столу, я заставил перо скрипеть с удвоенной скоростью.

«…Пришел к выводу, — писал я, облекая факты в деликатную форму гипотез, — что первопричиной резкого ухудшения состояния мальчика могло стать его увлечение. „Оловянные“ солдатики, как известно, зачастую содержат в себе значительную долю свинца. При плавлении сего металла в помещении образуются летучие „купоросные дымы“, проникающие в самую кровь…»

Следом пошли рекомендации, рисковавшие показаться Беверлею странными.

«…Размышляя о природе ядов, я еще припомнил труды древних лекарей, советовавших при „порче металла“ употреблять продукты, богатые природной серой. Капуста во всех ее видах, лук, чеснок… Сера, как утверждали алхимики, имеет свойство „связывать“ тяжесть, помогая организму извергнуть ее. Включение сих простых овощей в рацион пациента может принести облегчение…»

Звучало как знахарство, однако серосодержащие аминокислоты действительно являются природными хелаторами. Пусть Беверлей сочтет это причудой, лишь бы последовал совету. Вдогонку я добавил упоминание о легких мочегонных сборах — толокнянке, брусничном листе — для ускорения вывода токсинов, вновь прикрывшись авторитетом «старинных травников».

Перечитав написанное, я хмыкнул. Вышло нечто среднее между научным трактатом и письмом обеспокоенного дилетанта. Идеальный баланс: я всего лишь делился «мыслями вслух», мягко подталкивая доктора в нужном направлении, не задевая его самолюбия.