В голове крутились шестеренки новых задач. «Древо Жизни» для Марии Федоровны — билет в дворянское сословие. «Тверские регалии» для Екатерины — смертельный номер на политическом канате. «Зеркало Судьбы» для Жозефины — дипломатический гамбит. И теперь эта техническая экспертиза для казны. Я жонглировал горящими факелами, и количество их только росло.

Среди гранитных глыб государственных дел вдруг всплыло воспоминание — тихий, интеллигентный Жуковский. Приглашение к княжне Волконской казалось глотком кислорода в этом серпентарии. Возможность сбежать, хотя бы на пару часов, в мир, где говорят о высоком, а не делят власть и бюджеты. Островок нормальности, за который цеплялось сознание.

Тихий стук прервал размышления. В кабинет ввалилась моя «гвардия»: Илья, Степан и Кулибин. Вид у троицы был торжественно-нервный, как у студентов перед защитой диплома. Степан бережно прижимал к груди длинный предмет, укутанный в черный бархат.

— Что стряслось? — я отложил книгу. — Опять обсидиан крошится?

— Не, Григорий Пантелеич, — кашлянул Илья. — Мы по другому делу.

Они переглянулись, подталкивая друг друга.

— Мы тут… — Степан шагнул вперед, глядя куда-то в район моих сапог. — Подарок приготовили. К именинам. Прошли уж, знаем, да всё работа… В общем, принимай.

Сверток лег на стол. Бархат скрывал знакомые очертания. Сдернув ткань, я увидел свою трость. Ту самую, настоящую. Отполированная до живого блеска рукоять легла в ладонь как влитая. Идеальный баланс, знакомая текстура. Я перевел взгляд на мастеров. На Прошку, уже успевшего проболтаться.

— Пропажа нашлась, — усмехнулся я. — Благодарю, господа. Эта медная болванка, — кивок в сторону угла, — руку оттягивает безбожно.

Троица выдохнула с облегчением.

— Так ты знал? — изумился Илья.

— Догадывался. Но сюрприз удался. Спасибо.

Я уже собирался прислонить трость к креслу, но Кулибин поднял руку:

— Погоди, Пантелеич. Ты еще не все видел. Изначально-то мы думали просто огниво хитрое встроить, трубку на ветру раскуривать. А потом… — он замялся, — после той истории на набережной… решили, что огонь нужен погорячее.

В глазах старого механика плясали бесята.

— Нажми-ка на шип. Вон тот, у саламандры на хвосте.

Заинтригованный, я нащупал едва заметный выступ. Нажал. Сухой щелчок — и стальной наконечник откинулся на скрытом шарнире, обнажая хищное нутро: крошечное сопло и зазубренное колесико кресала.

— Это… самозапальное огниво? — я ошеломленно смотрел на механизм.

— Бери выше, — ухмыльнулся Кулибин. — Для трубки не годится — брови спалишь.

Перебивая друг друга, с мальчишеским азартом они начали объяснять принцип действия. Три оборота рукояти взводят пружину. Спирт заливается в резервуар через потайной клапан. Нажатие на глаз саламандры спускает поршень, выталкивая струю горючей смеси прямо на искры.