Лишь однажды система дала иной результат. Когда «Небесный Иерусалим» впервые поглотил свет свечи. В ту секунду даже я, законченный прагматик, ощутил иррациональное покалывание в пальцах. Та самая «поэзия в металле», которой я вчера торговал в салоне, тогда действительно родилась из хаоса линз и призм.

Но тот складень надежно спрятан за монастырскими стенами. Для остального мира я оставался создателем «блестящих погремушек». И Вяземский, черт бы его подрал, вскрыл этот нарыв.

— … объект у Крюкова канала, — Варвара перевернула страницу, возвращая меня в реальность. — Аренда копеечная, однако придется латать крышу и укреплять перекрытия под тяжелые станки. Главный козырь — собственный причал. Мои расчеты показывают, что при текущих объемах закупки уральской стали ремонт отобьется за два года. Стратегически — это наиболее рациональный выбор.

Перед глазами вместо стройных столбцов цифр и планов застройки маячило лицо Вяземского — его лощеная ухмылка. Нужно было утереть ему нос. Требовалось совершить технологический прорыв в область чувств. Заставить этого сноба-поэта признать: язык рычагов и передаточных чисел способен выдавать смыслы не хуже, чем ямб или хорей.

Но каков должен быть алгоритм? Как сконструировать не восхищение, а сопереживание?

— Григорий Пантелеич? — В голосе Варвары прорезалось беспокойство. — Я перешла к третьему варианту — соляные склады на Гутуевском. Далеко, логистика — кошмар, зато стены каменные, выдержат хоть прямое попадание из пушки.

— Крюков канал, — отрезал я, ткнув набалдашником трости в план здания. — Берем его. Контрактуйте подрядчиков.

Варвара удивленно вскинула брови. Она явно настраивалась на долгую партию с обсуждением рисков и дебиторки, а я закрыл вопрос за секунду, даже не вникнув в смету.

— Вы уверены? — она помедлила. — Динамика расходов может измениться, если мы…

— Уверен, Варвара Павловна. В таких вопросах я доверяю вашим расчетам больше, чем своим глазам. Действуйте.

Она начала собирать бумаги, продолжая бросать на меня недоуменные взгляды. Мое отсутствие в «здесь и сейчас» ощущалось физически. На самом деле, мне хватило ее экспертности, чтобы сделать выбор, поэтому может со стороны это выглядело и спонтанным выбором, но в реальности я сделал верный выбор. Да и вникать в операционные задачи я не сильно хотел.

— Хорошо, — она направилась к выходу. — Я подготовлю бумаги. Стряпчий всё еще…

— Пусть ждет. Визирую всё позже. Сейчас мне нужно подумать. В одиночестве.

Дверь закрылась с едва слышным щелчком.

Поэзия в металле. Душа из шестеренок. Эффектные лозунги для светской болтовни, а на деле — стерильная пустота в голове. Музыкальные шкатулки, автоматоны, танцующие куклы — всё это вторичный хлам, мертвая механика. Чтобы выиграть это пари, мне нужно было найти способ взломать человеческое восприятие, но нужный ключ пока не подбирался.