Едва карета остановилась у крыльца, появился Толстой.

Окинув цепким взглядом сначала меня, затем Ивана и подпрыгивающего от нетерпения Прошку, он спустился на ступеньку. Обмен репликами получился скупым.

Поздоровавшись, я сходу заявил:

— Поеду в Архангельское.

Он даже глазом не моргнул, лишь прищурился:

— Когда?

— В ближайшие пару дней.

— Один не поедешь, барон.

— А я и не надеялся.

Толстой едва заметно кивнул в сторону Ивана:

— Заберешь его.

Ваня отреагировал легким движением плеча. С таким же спокойствием он воспринял бы новость о конце света.

Переступив порог поместья, я стряхнул сапоги от снега. Внутри царили уют и покой. Воздух полнился запахами натопленной печи, заваренным чаем, шерстью и терпкими травами.

Скинув верхнюю одежду, я расслабился. Здесь можно перевести дух.

В этот момент из полутьмы под ноги выкатилось нечто круглое и до крайности возмущенное.

Опознать в этом существе котенка удалось не сразу. Выгибая спину дугой и топорща шерсть, мелкий пузан шипел с таким усердием, пытаясь сойти за лютого зверя, что вызывал искренний смех. Короткие лапы, хвост трубой, два уголька вместо глаз, зато ярости на троих взрослых котов.

Прошка ахнул от восторга:

— Батюшки, какой!

Услышав голос, пушистый вояка решил напустить еще больше страху. Двинувшись на нас боком, он отчаянно замахал лапой, едва не заваливаясь при этом на собственный хвост. Всем своим видом зверек демонстрировал готовность защитить дом от разбойников.

— Гляди-ка, — усмехнулся я. — Это кто у нас тут такой грозный?

Приняв эпитет «грозный» за высокую оценку своих талантов, защитник зашипел с удвоенной самоотдачей.

А вот и второй котяра. Доходяга неторопливо выплыл из-за печи. Таким хозяйским достоинством обладают только дворовые коты да особо матерые имперский сановники. Подойдя вплотную, старший кот окинул мелкого взглядом, и лениво, без капли злобы отвесил ему затрещину по заду. Дескать, ты кого тут изображаешь, мелочь? Берега попутал?

Возмущенно пискнув, котенок плюхнулся на зад. Попеременно переводя взгляд с Доходяги на нас и обратно, он, судя по всему, осознал ошибку.

Прошка сразу подхватил страдальца на руки, прижимая к груди.

— Да ты что, дурень маленький, — запричитал парень на Доходягу с такой жалостью, словно котенка только что отпинал гвардейский полк. — Он же дом защищал.

Уловив заботливые эмоции, зверек сменил шипение на негодующее сопение, уткнувшись Прошке в рукав. Во хитрюга мелкий.

Тем временем Доходяга подошел ко мне и принялся тереться о сапоги. В каждом его движении читалось снисхождение: порядок наведен, можешь пользоваться устроенным бытом.