— Всякий, — пожал плечами Лукьян Прохорович. — Смотря по человеку. Одному барину подавай богемский звон, другой после второго бокала внезапно воспылает отечественным.

Купец впился в меня сверлящим взглядом.

— Вас интересуют хрусталь, Григорий Пантелеевич?

— Я ювелир, — спокойно ответил я. — Толковый мастер обязан досконально знать свой материал: что режется, плавится, шлифуется и ломается, чтобы потом готовое изделие работало без сбоев.

Татьяна вскинула подбородок.

— Значит, вы мастер?

— Не похож?

— Я вспомнила, — оживилась она, — Вы тот самый Саламандра, Поставщик Двора, ювелир.

Я искренне улыбнулся. Не знал, что так знаменит.

Якунчиков прищурился.

— Жажду продолжить беседу с таким человеком.

— Заодно нормально покормим, — вставила Татьяна чуть зардевшись.

Я благодарно поклонился. Пошла атака на желудок? Хитрая бестия, однако.

Купец довольно крякнул.

Я решил сменить тему, а то что-то не в те дебри разговор ушел.

— Лукьян Прохорович, — сказал я. — Раз уж московская торговля вам знакома, укажите короткий путь. Требуется надежный поставщик качественного металла. Меня интересует инструментальная сталь для точной работы, высокосортная бронза, специфические сплавы. Нужен выход на склады, минуя армию болтливых перекупщиков.

Купец выдал ответ сразу:

— Куманины.

— Настолько надежны?

— Ради хорошего товара поезжайте прямиком к ним, — отрезал Якунчиков. — Держат собственные склады. Располагают отборным уральским литьем, завозят заграничное.

— Что еще посоветуете?

— Избегайте лавочников и складских прилипал. Облепят за минуту, пустят по кругу и сдерут три шкуры. Идите к хозяевам, сошлитесь на Якунчикова.

Дальше последовал блестящий инструктаж по логистике. Слушая купца, я с удовлетворением отмечал его привычку структурировать пространство и время.

— Выручили, Лукьян Прохорович.

— Вы спасли дочь от увечий, — отмахнулся он.

Мы вежливо распрощались. Татьяна Лукьяновна изящно склонила голову. Ответив поклоном обоим, я направился к карете. Иван возвышался на козлах каменным изваянием. Взявшись дверцу, я сообщил Ване маршрут, и устроился на сиденье.

Повозка дернулась. Какое-то время мы двигались по оживленной улице. Тянулись вереницы саней, отборно сквернословили извозчики, из подворотен с визгом вылетали мальчишки. Над крышами снова поплыл колокольный звон. Москва жила своим хаотичным и громогласным порядком. День, начавшийся выматывающей дорогой, складывался удачно. Церковь, Якунчиков и ценная наводка на Куманиных.

Сдвинув кожаный полог оконца, я вгляделся в улицу. Дома стиснули дорогу, выдавив прохожих. Снег у глухих заборов лежал высокими сугробами. Мы уже довольно долго ехали забрели в какой-то пустынный переулок, в котром нет ни бабы с ведрами, ни бродячего пса, ни даже дежурного пьяницы. Карета резко остановилась. Я выглянул в оконце.