К вечеру первого дня моя манера общения стала невыносимой, я сам это видел. Да и окружающие это прекрасно уловили, хотя желающих ткнуть начальника носом в очевидное, разумеется, не нашлось. Лавуазье, проплывая мимо, стрельнула таким взглядом, что слова «Ну что такое, мастер?» буквально повисли в воздухе. Зато Иван молчал. Ценность хорошего телохранителя именно в этом: на его лице никогда не написано, насколько хорошо он все понимает.

Ночь не принесла облегчения. Мозг продолжал заниматься своим самым нелюбимым делом — работать вхолостую. Перебирал варианты, выискивал скрытые смыслы в чужом молчании, придумывал задержкам логичные объяснения и тут же бесился из-за самой потребности их придумывать.

На вторые сутки было принято решение игнорировать звуки из прихожей.

Установка продержалась минут двадцать.

Вскоре, выполняя у верстака работу, с которой в иные дни справился бы и с закрытыми глазами, мой взгляд в третий раз за утро уперся мимо металла. Глаза сверлили пустую дверь. Очередную заготовку пришлось переделывать: когда голова витает в облаках, руки начинают самовольничать и обязательно уводят резец не туда.

Я очень хотел подарить Элен этот браслет, у меня от этого желания все из рук валилось. Я уже и не припомню, когда такое было в моей жизни. Какой-то парадокс!

— Да что ж ты будешь делать, — вырвалось сквозь зубы.

Стоявший рядом Степан деликатно кашлянул.

Футляр вновь маячил на расстоянии вытянутой руки.

Возникла мысль унести его в соседний кабинет, но это уже отдавало детским садом. Разозлившись на то, что наделяю неодушевленный предмет собственной волей, я демонстративно оставил коробку на месте. Пусть лежит. Не барышня же я, в конце концов, ожидающая записки от залетного улана.

К полудню второго дня меня немнго отпустило. Ковыряясь в очередном заказе, я мысленно подводил итог: если ответа не будет сегодня, значит, не будет вообще. Трагедии нет. Человек живет своей жизнью, обременен собственными причинами, делами и страхами. Планета не обязана вращаться вокруг моего ювелирного сюрприза. Все логично. Все правильно. Все бесит неимоверно.

Стремительный топот в передней и короткий обмен репликами прервали философские рассуждения. Спустя минуту на стол лег запечатанный конверт.

Посыльный прибыл не от ее батюшки.

Эта мысль заставила собраться. Пробежав глазами по строчкам, я перечитал текст еще раз. Элен приглашала к себе.

Встреча назначалась не на отцовской территории. Элен звала к себе. Прямо туда, где на месте сгоревшего салона уже поднимался из пепла новый дом.

Вот это был сюрприз.