— Упомянутый тип, Александр Иванович, вытаскивал меня из огня.

— Суть совершенно в другом!

— Просветите же меня.

— Он забыл свое место.

Настало время отбросить намеки и бить наверняка. Опустив ресницы, Элен издала едва слышный вздох. Следующая фраза прозвучала с безупречно выверенной интонацией уязвимости:

— К сожалению, порой чужая навязчивость переходит все границы.

Гость подскочил на стуле.

— Вот! Вы и сами все замечаете!

Задумчиво проведя ногтем по обрезу бумаги, Элен уронила:

— Замечать неприятные вещи и жаждать публичного скандала — разные вещи.

— При чем тут скандал⁈ — возмутился юноша.

— Горячие головы вроде вас обожают излишний шум. Женской репутации подобная огласка приносит вред.

Предостережение подлило масла в огонь. Александр Иванович погрузился в стадию гнева, когда мужчина внезапно ощущает себя рыцарем.

— И вы намерены покорно сносить подобную дерзость?

— Я намерена соблюдать светские приличия.

— О них в этом доме, судя по всему, пекусь лишь я!

Элен вскинула подбородок, воткнув в гостя изучающий взгляд.

— Вы всерьез в этом уверены?

— Разве факты говорят об обратном?

В стало тихо.

— Скажем иначе, — мягко произнесла она. — Порой зарвавшемуся глупцу необходимо указать на его истинное место. Сделать это может лишь человек благородной крови. А с учетом того, что на балу Григорию даруют дворянство…

Капкан захлопнулся. Лодыгин взвился на ноги, едва не опрокинув несчастный стул.

— Именно этим я и займусь!

— Умоляю вас, Александр Иванович, — в ее голосе прорезалась неподдельная тревога. — Вы стоите на пороге отчаянного безумства.

На губах юноши мелькнула торжествующая ухмылка. Юнцы обожают, когда дамы приписывают им склонность к роковым поступкам.

— Вы преувеличиваете.

— Отнюдь. В вашей голове уже зреет план дуэли.

Его красноречивое молчание ее удовлетворило, значит все идет по плану.

— Боже, как вы предсказуемы, — вздохнула Элен.

— В вопросах чести неуместно выдумывать что-либо!

— Подставлять лоб под пули ради женщины без ее просьбы — это, простите, верх эгоизма и самолюбования.

Гость смешался, опустив глаза к ковру. Впрочем, приступ неуверенности длился считанные мгновения.

— Я пресеку его…

— Что именно вы пресечете? — хлестко перебила Элен. — Запретите дышать одним воздухом со мной? Запретите приходить на выручку? Какое право вы имеете распоряжаться моей жизнью?

Лицо Лодыгина пошло багровыми пятнами от жесточайшего удара по самолюбию. Блестяще, осталось дать последние инструкции.

— Взрослому, состоявшемуся мужчине, — тон Элен смягчился до интимного шепота, — достаточно просто обозначить границу. Одного твердого слова хватит с лихвой.