Юноша уставился на нее в полнейшем смятении.

— Предлагаете ограничиться словесным внушением?

— Призываю вас действовать с холодной головой зрелого мужа. Оставьте истерики кадетам. Дуэль должна быть бескровной.

Сравнение с юнцом раззадорило его. Распаленный, оскорбленный в лучших чувствах дворянин искренне верил в свою священную миссию защитника чести.

— Не знаю как можно сделать дуэль бескровной, — он хмыкнул, — потребуется надежный друг в качестве секунданта, — процедил он. — Мой разговор с этим выскочкой будет доходчивым.

Элен неспешно перевела на него взгляд.

— Присутствие свидетеля пойдет на пользу вашему самообладанию. Чужие глаза отлично отрезвляют горячие головы. Тем не менее, повторюсь: проливать кровь строжайше запрещено.

Юноша окаменел.

— Бросить перчатку и тут же забрать ее назад⁈

— Щелканье по носу зарвавшегося нахала требует элегантности, — осадила его Элен. — Саламандра усвоит урок. Ваша задача — продемонстрировать превосходство ума над инстинктами.

Грудь Лодыгина ходила ходуном. Поиск секунданта, формулировки вызова, защита светлой дамы, триумфальное унижение соперника. Этот внутренний монолог читался на его лице.

Элен нежно улыбнулась. Последняя капля переполнила чашу, сведенные скулы расслабились, Лодыгин наконец-то обрел твердую почву под ногами, превратившись из ревнивого страдальца в благородного мстителя.

Подсунь мужчине льстящую самолюбию роль и он с радостью выполнит грязную работу за тебя.

— Прямо сейчас отправлюсь за секундантом, — заявил юноша. — Рамки приличий будут соблюдены.

— Слышу речь зрелого мужа, — кивнула Элен. — Дешевые балаганные страсти вредят репутации. Публичные скандалы из-за моей скромной персоны совершенно излишни.

Очередной поклон и мыслями Александр Иванович уже мчался по заснеженному Петербургу.

После того, как он ушел, Элен несколько минут сидела абсолютно неподвижно.

Затем медленно скосила глаза на собственное запястье. Она искренне надеялась, что мальчишеская бравада обойдется без кровопролития. Она была уверена, что Толстой защитит Григория.

* * *

Бал незаметно перевалил невидимую черту, за которой праздник катится по собственной инерции. Сияние канделябров заливало залу и мягкая музыка служили фоном для светской болтовни. Нарядная ель, пресытившись вниманием первой волны зевак, вернула их обратно в сверкающий водоворот гостей. Толпа кружила по давно заученным траекториям: поклоны и заученные улыбки.

Элен была спокойной. В меру отстраненная полуулыбка. Она плавно перетекала от одной беседы к другой, искусно избегая откровенного поиска Коленкура в толпе