Идеальный момент наступил неожиданно. Окликнутый со спины Коленкур на долю секунды отвернулся. Этого короткого поворота головы оказалось достаточно. Бокалы были на столике, рядом.

Пальцы нащупали защелку тайника, бесшумный щелчок, она не раз репетировала. Ткань рукава надежно спрятала микродвижение запястья. Рука плавно и изящно скользнула над бокалом посла. Порошок растворился в вине. Захлопнув крышку, Элен вернулась в исходное положение за миг до того, как француз снова посмотрел на нее.

Свершилось. Ее работа заняла меньше времени, чем требуется на вдох.

Коленкур невозмутимо возобновил беседу.

— Прошу прощения. Сегодняшний вечер богат на господ, свято верящих в свою важность для моей скромной персоны.

— Чему вы удивляетесь? Ваше внимание воспринимается здесь как почетная награда.

В ответ маркиз тонко усмехнулся, страх схватил горло Элен.

Француз вряд ли заметил момент манипуляции с ядом. Однако его взгляд изменился, став пугающе цепким. Посол смотрел странно.

Лицо дипломата оставалось непроницаемым.

— Ваша подозрительность переходит все границы, — весело констатировал он. — Будь мы знакомы хуже, я бы счел свое общество тягостным для вас.

— Вы полагаете, что успели изучить меня? — парировала Элен.

— Вполне достаточно для того, чтобы заметить отказ от вина.

Дальнейшее развернулось стремительно. Коленкур, слегка подавшись вперед, инициировал молчаливый тост. Хрустальный звон. Привычная для бальных зал мимолетная суета переплетенных рук и сблизившихся фужеров. Ослепительная улыбка маркиза. Бокалы разошлись. Беседа продолжилась.

Действо уложилось в какую-то долю секунды. Блестящая иллюзия обмена.

Знай Элен наверняка о подмене бокалов, она бы немедленно разжала пальцы, «случайно» уронив его. Публичный конфуз стоил дешевле собственной жизни, однако уверенности не было. Липкий туман сомнений парализовал волю, возможно, игра воспаленных нервов?

Коленкур тем временем взирал на нее с радушием.

— Теперь вам предстоит доказать обратное, — бархатным баритоном произнес он. — Не выпитый бокал я расценю как оскорбление.

Пути к отступлению были отрезаны, отказ мог означать признание вины.

Элен поднесла хрусталь к лицу.

Первая секунда после глотка еще оставляла крошечную лазейку для самообмана. Затем пришло жжение.

Сперва в горле запершило. Подобную резь легко списать на терпкость напитка, неловкий глоток или спертый воздух переполненной залы. Опустив бокал, Элен на выдала какую-то гладкую светскую фразу, тут же забыв ее смысл. В следующее мгновение жжение сгустилось, потяжелело и провалилось вниз. Резкий спазм под ложечкой выбил из легких остатки воздуха.