— Уже лучше, — буркнул он себе под нос. — Состояние значительно превосходит мои изначальные прогнозы. Вам предписано лежать, молчать и прекратить попытки добить собственный организм.

Развернувшись ко мне, доктор внимательно посмотрел на меня, в поисках поддержки. Я не мог ему перечить. Да и хватит на сегодня разговоров. Переварить бы то, что узнал.

— Намек понял. Удаляюсь.

Я поклонился сообразно этикету. Элен проводила меня взглядом снизу вверх. Накопленная усталость сказывалась.

Стоило схватиться за дверную ручку, как Элен прошептала:

— Григорий Пантелеевич.

Я обернулся.

— Заходите, — произнесла она. А спустя секунду, добавила: — Желательно, почаще.

За этот сумасшедший вечер у меня неоднократно возникало желание хорошенько ее встряхнуть. Сейчас же у меня желание спрятать подальше от французских дипломатов, интриганов, ядов и государственных секретов.

Я наклонил голову набок.

— Обязательно.

Элен смежила веки, устала. И, кажется, она моментально вырубилась от истощения.

Я вышел в коридор.

Дубовая створка мягко закрылась. Воздух в галерее оказался прохладнее и свежее. Охрана Юсуповых по-прежнему несла вахту у входа. Один из молодцов распахнул массивную дверь.

Я шагнул на крыльцо. Мороз привел в чувство. После удушливой атмосферы спальни он подействовал не хуже нашатыря. Сделав глубокий вдох, я спустился по ступеням и забрался в карету.

Иван восседал на козлах, подобно изваянию. Экипаж тронулся с места.

Первое время я тупо пялился в окно. Темные фасады особняков и рыхлые сугробы на обочине проносились мимо меня. Мозг работал в энергосберегающем режиме. Информационный перегруз заставил сознание выдавать проблемы по одной, давая время на осмысление.

Первой в очереди стояла Элен. Ей может прилететь от начальства за то, что я стал владельцем государственной тайны. Не думаю, что вся эта интрига должна была быть у меня в голове.

Затем на сцену вышел Коленкур. По словам Элен, он тяготился грязной изнанкой своей службы. При этом пытался ее убить. А как цинично еще и помогал ей. Все же он опасен. Наличие грязных секретов в большой дипломатии никогда не являлось для меня тайной.

Карету ощутимо тряхнуло на повороте.

— Ну и последнее, — буркнул я. — Война.

Забываем о параграфах учебников истории. В реальности бойня пахнет совершенно иначе, сгоревшим порохом, размытыми дорогами, пепелищами, переполненными лазаретами, гниющей плотью и смертями.

Я поёжился. Приближение этого катка меня нервировало. К сожалению, знание будущего не всегда является козырной картой.

Информированность о грядущей катастрофе и даже точное знание маршрутов движения армий не гарантируют способность остановить махину, запущенную императорами, министрами, полководцами, дипломатами и интендантами. Я прекрасно осознавал это с первого дня своего пребывания здесь. Тем не менее где-то на задворках сознания продолжала тлеть глупая, упрямая надежда: вдруг ход событий удастся изменить? Вдруг историческое русло даст трещину? Вдруг этот мир не обязан слепо следовать по рельсам моего прошлого?