Польский мундир безбожно жал в плечах, высокий воротник раздражал. Нацепить «это» пришлось из-за русских дозоров на противоположном берегу. И хотя идею с переодеванием Наполеон подал лично, сейчас она вызывала раздражение.

Держась чуть позади Коленкура, ехал Бертье. Инженер и местный поляк-проводник жались поближе, тогда как остальная свита растянулась вдоль склона.

— Где мерили глубину?

Инженер указал на узкую песчаную косу внизу.

— В двух местах выше по течению и здесь, ваше императорское величество. У середины около шести футов, дно твердое. На восточном берегу имеется удобный выезд к дороге.

— А после дождя?

— Верхний слой размокнет, но под ним песок.

Оценив уходящую к перелеску колею, Наполеон нахмурился. Ширины для батальонной колонны хватит, однако артиллерия быстро разобьет этот подъем. На вопрос о запасных путях проводник забормотал про южный проселок, обмолвившись о глубокой низине.

— Туда пустить только легкие повозки, — задумчиво заявил Наполеон. — Основной обоз оставить на западном берегу до утра. Сначала идет пехота, затем орудия первой линии.

Чтобы писарь успел занести распоряжение в журнал, Бертье громко продублировал приказ.

У самой воды воняло тиной. Конь ступал осторожно, выбирая место для поступи. Пригнувшись к шее животного, император вслушался в плеск — течение оказалось сильнее, чем выглядело изначально.

Пока инженер докладывал про наводку мостов, объясняя, почему нижний переход лучше сместить южнее ради свободного разворота колонн, из травы у самой тропы выскочил заяц.

Испуганно всхрапнув, конь резко подался влево. Задние подковы заскользили по влажному склону. Потеряв стремя, Наполеон тяжело упал на бок. Приложившись бедром о землю, он клацнул зубами так, что на языке выступила кровь.

Зашуршала трава, подбежали люди. Оттолкнув протянутую руку Коленкура, Наполеон поднялся сам. Ногу обожгло болью. Опираясь на луку седла, он переждал спазм и оглядел свиту. Польский проводник судорожно крестился, кто-то из офицеров тихо произнес несколько слов о дурном предзнаменовании.

— Лошадь испугалась зверька, — недовольно сказал Наполеон. — Продолжим осмотр.

Позволив своему телохранителю Рустаму стряхнуть грязь с рукава, он снова сел в седло. Ушибленное бедро отзывалось при каждом шаге, заставляя удерживать внимание на дороге. Разговоры о знаках за спиной стихли.

Возле крайнего спуска саперы уже ждали с шестами и промерной веревкой. Один из них, зайдя в воду, проверял глубину и искал место для крепления каната. Пока Наполеон задавал вопросы, в его голове сложилась картина переправы: три моста, раздельные подходы, площадки для накопления батальонов, посты жандармерии у развилок и еще запасные понтоны выше по течению.