— Вяжи, — бросил Пахомов. — Рану не рви.
Я швырнул винтовку на кормовую попону и бросился к Ване, выхватил узкий ремень, вощеный шнур, нож.
Иван рывком перевернул маршала на бок. Я пропустил ремень ниже локтей, аккуратно обошел залитое кровью плечо и стянул кисти. В мастерской таким узлом я фиксировал хрупкие оправы.
— Ниже бери, — контролировал Пахомов. — Теперь шнур кидай поверх.
Я сдержал желание огрызнуться. Учить старого ювелира вязать узлы, все равно что учить рыбу плавать. Но я затянул шнур. Яйцо курицу не учит, сейчас курица предпочитала не выпендриваться.
Удино сверкнул глазами. Видать понял, что его бережно пеленают и от этого взбесился еще сильнее. Он выплюнул презрительную фразу.
— Пусть гавкает, — отрезал Пахомов. — Дышит, и ладно.
Из-за садовой стены бесшумной тенью вынырнул Фигнер. Зашел с тыла, его боец волок за шиворот адъютанта, прижимающего к груди кожаный портфель.
— Бумаги у него, — кивнул Фигнер.
Тут жандарм дернулся и из-под его ног с подножки рухнул в грязь дорожный ящик. Крышка отлетела. В лужу брызнули бумаги, обломки сургуча и узкий футляр с золотым тиснением. Футляр раскрылся.
На мокрую глину выкатился маршальский жезл.
Я подцепил жезл двумя пальцами и мазнул взглядом по березе, Мишка так и лежал в траве. «Вернемся за тобой», — мелькнула и тут же пропала глупая мысль. Война не дает отсрочек на похороны.
Из-за садовой стены донеслись новые команды. Перестук копыт по твердому тракту. Треск выстрела. Ответный крик.
К французам подошла строевая кавалерия.
Иван схватился за рычаги привода, разворачивая «Аврору». Лошади всхрапнули, колеса вязли на краю канавы. Под попоной валялся маршальский жезл, рядом хрипел связанный Удино.
Французские конники уже входили в проезд и нам предстояло гнать на них.
Глава 17
Французская кавалерия втягивалась в проезд. Нужно было улепетывать, поэтому пришлось ехать назад.
Иван пустил «Аврору» вплотную к садовой стене. От криков и едкой пороховой гари лошади шарахнулись, мы мазнули бортом по кустам, уводя колеса в раскисшую грязь. Впереди блеснула поднятая сабля, соседний всадник потянул повод, разворачивая коня поперек нашего хода. Послышался выстрел от плетня, наш третий стрелок снял француза у стены. Тот осел в седле, пока Иван хладнокровно протискивал машину между дергающимся конским боком и краем канавы.
Прижав связанного Удино к борту за здоровую сторону, я страховал его от падения под ноги на ухабах. У заднего борта примостился Пахомов. Спеленав раненую руку, он напряженно вглядывался в оставленный позади узкий проезд, куда сейчас отчаянно втискивались конники.