— Жмитесь к доскам! — бросил он своим.

Потом обернулся ко мне, резко сменив тон:

— Григорий Пантелеевич, перехватите маршала за левый бок, у него кровит.

Под воротником пленника расплывалось багровое пятно. Щеголеватая французская перевязка сбилась еще в свалке у кареты, сползла при падении, и теперь ткань темнела. От жестокой тряски Удино очнулся. Застонав, он дернулся вверх.

— Лежать, — рявкнул я.

Ответ прозвучал зло, в вольном переводе мне предлагалось катиться к дьяволу вместе со всей проклятой Россией. Замечательно, раз ругается, значит, будет жить.

Выскочив за угол амбара с проваленной крышей, Иван резко затормозил. Дальше тянулся раскисший лес, где колеса неминуемо увязнут, а лошади встанут. На ухабах мы просто вытрясем из Удино остатки крови. Ваня спрыгнул на землю, выразительно ткнув пальцем.

Пахомов отреагировал быстро:

— Готовим носилки! Двое рвут жерди. Собрать баллоны, винтовки к борту.

Парни Фигнера направились выполнять приказ. Распахнув свой ювелирный ящик, я вытряхнул ремни и нож. После стрельбы пальцы мелко дрожали. Благо, ремесло вбито в подкорку. Отрезать по длине, проверить край, оставить запас на затяжку, прикинуть складку.

Присев на корточки, Пахомов болезненно прижал к груди правую руку. Мы подъехали к краю лесополосы и скрылись с глаз, в усадьбе слышались крики. Нам надо было быстрее ретироваться, иначе все зря.

Из выломанных жердей, солдатского плаща и моих ремней вышли вполне сносные носилки. Скрутив толстый валик, я аккуратно втиснул его под здоровую сторону маршала, приподнимая плечо от тряски. Французы, кажется, догадались куда мы направились, время истекало.

При перекладке на жесткую кожу Удино обмяк, пришлось придавить край полотна. Между пальцами толчками пошла липкая теплынь.

Маршал вынырнул из беспамятства через пару минут. Сфокусировав на мне мутный взгляд, он выдавил:

— Кто командует?

Сделав вид, что занят проверкой узла на жерди, я переваривал неприятный вопрос. В нем сквозила маршальская привычка наводить порядок даже в собственном пленении. Видать, хотел знать звание и имя того, кто его взял.

— Имя русского командира, — повторил он тише.

Я навис над ним.

— Командует граф Толстой. Вы в руках Отряда Саламандры.

При слове «Саламандра» у француза дернулась щека. Услышал ли он знакомое слово или просто отложил в память для протокола — плевать. Главное, донести суть. Его взяли лучшие спецы, выследив и спеленав. Обычная залетная казачья сотня или лесные мародеры до такого куша не добрались.

От развилки вынырнул Фигнер. Оценив обстановку у края проезда, он вернулся с блеском в глазах, предвещающим крайне риск.