— Готово.

Французы очухались. Жандармы встали у дверцы. Вольтижер ушел за каменную кладку и лупил оттуда. Кучер, бросив поводья, остервенело пилил ножом ремни павшей коренной, пытаясь освободить вторую лошадь. Если срежет — вытянут экипаж на одном животном.

Я взял кучера на мушку. Потом передумал и перевел ствол на жандарма, который его прикрывал. Один жандарм резко развернулся к окну, второй вскинул ствол в нашу сторону. Изнутри кто-то с силой толкнул дверь. Французы попытались ее удержать, но удар повторился. В образовавшуюся щель высунулась рука в темном рукаве — и тут же пропала.

Я вцепился в винтовку, удерживая прицел на дороге.

Жандарм навалился плечом, пытаясь захлопнуть дверцу обратно, он рявкнул что-то в салон и шарахнулся в сторону. Из темного провала вынырнула рука, сжимающая пистолет.

— Маршала надо брать живым! — выплюнул я.

Я дернул ствол к дверце, но слева послышался звук. Наш выживший у плетня боец дождался своего мига, жандарм подавился воздухом и кулем свалился под колесо.

Французы огрызнулись, свинец вновь защелкал по кустам. Одна пуля со смачным стуком впилась в ствол надо мной, вторая взрыла грязь в миллиметре от моего лица.

Жандарм не удержал створку и Удино вывалился наружу грубо отшвырнув воина здоровым плечом.

Вот он, седая прядь, массивный лоб, перекошенный от боли рот. Правая сторона мундира залита кровью, под ней бугрится тугая перевязь. Простреленной рукой он сжимал пистолет и пытался вскинуть ствол, но разорванные мышцы не пустили, оружие бессильно смотрело в землю.

— Рука не рабочая, выше не вскинет, — задумчиво прошептал Пахомов. — Держи тех, кто за ним!

Я поймал в прицел последнего жандарма у заднего колеса. Тот отчаянно дергал карабин, разрываясь между нами и маршалом. У кареты творился хаос: кучер пилил постромки, лекарь висел на подножке.

Иван ударил в эту суматоху. Пока я пытался понять что делать дальше, этот богатырь умудрился проползти вдоль канавы, откуда его не видно было.

Он скользнул над землей, прямо через труп лошади. Жандарм дернулся к нему, я вжал спуск, но слева снова щелкнуло. Француз сложился пополам и осел на ступицу.

Иван с ходу впечатался плечом в грудь Удино. Пистолетная рука маршала мотнулась, Ваня рубанул по запястью, выбив оружие в грязь, и тут же наступил на него сапогом.

Удино грязно выругался. В этом рыке слышалась власть, но сейчас обладатель этого голоса лежал мордой в грязь, а русский сапог топтал его пистолет. Маршал видать хотел вырвать простреленное плечо и с шипением втянул воздух. Иван намертво зафиксировал его за здоровую руку.