Настала очередь тыла. Главный комиссар мялся: амбары в округе вычищены. Что не вывезли русские, то припрятали крестьяне. Кавалерии овса хватит, а вот фурштатские лошади рискуют встать через пару дней. Комиссар просил разрешения остановить часть фургонов еще на западном берегу и накормить обозников.

Выглянув в окошко палатки, Наполеон посмотрел на адъютантских коней. Жара только начиналась, а животные уже стояли в мыле; один мерин берег переднюю ногу, нервно переступая копытами.

— Кавалерия жрет первой, — отрезал император. — Обозникам выдавать по остаточному принципу. Фуражные фуры держать подальше от маршевых колонн, ближе к реке. И найдите разъездам Мюрата водопой в следующей деревне.

Разломив кусок хлеба, он брезгливо стряхнул с пальцев дорожную пыль. За окном тяжело ухала очередная батарея.

Мелкие проблемы возникали постоянно. То лопнет ось у тяжелой фуры, то заблудится конный полк, то два батальона сцепятся рогами у одного моста. Офицеры кордона растаскивали заторы сами, дергая штаб только в крайних случаях. Наполеон не нервничал. Обычная родовая травма любого большого наступления, войска только втягиваются в марш. Маховик войны раскручивался.

Выйдя во двор после завтрака, Наполеон поднялся на пригорок за штабной палаткой. С высоты Неман просматривался как на ладони. Желтая пыль шлейфами висела над трактами. Пехота, пушки, спешенные кавалеристы — три живых потока безостановочно текли по настилам. Саперы прямо под копытами меняли треснувшие бревна, жандармы дубинками отгоняли обозников к развилкам, расчищая путь боевым частям.

Перенеся вес на правую ногу, император поморщился. Ушибленное бедро мстило.

Свежую сводку от авангарда принес Коленкур. Французская конница вошла в Ковно. Город вымер, жители попрятали лошадей и заколотили лавки. На улицах мелькнуло несколько казачьих пикетов, уходящих на восток.

— Пехота? — отрывисто спросил Наполеон.

— Никаких следов, сир.

— Пушки?

— Только глубокие колеи на выезде.

Приказав передать Мюрату не втягиваться в пустые казачьи скачки, а нащупать главные силы противника, император спустился обратно.

На столе Бертье уже растянул подробную карту литовских губерний. Наполеон сразу ткнул в гиблое место, о котором докладывал капитан. Квартирмейстеры как раз прислали подтверждение, что мост на северном тракте прогнил. Пехота проскочит, а вот тяжелые батареи — провалятся.

Решение созрело сразу, южный крюк сожрет лишнюю пару лье, зато пушки не застрянут в трявесине. Оставив пехотный авангард на прямой дороге, император завернул артиллерию к южному броду. Бертье на ходу набросал диспозицию для Даву и проводников.