Тревога от вида пустых русских берегов рассеялась. Как он и думал, Барклай отступает, пытаясь выторговать время. Пусть. Сдав Ковно, русские сами открыли прямую дорогу на Вильно. А вот этот город Александр просто так не отдаст.

Русским придется остановиться и принять генеральное сражение на французских условиях. А после первого же разгрома путь к переговорам станет коротким. Наполеон слишком хорошо изучил Александра в Тильзите. Русский царь умел улыбаться и играть в дипломатию, но корону ценил выше собственного упрямства.

Распустив лишних офицеров, Наполеон склонился над столом. В кабинете остались только Бертье, Дюрок и Коленкур. Косые солнечные лучи падали на исписанные ведомости, походную песочницу и золотого орла на крышке ларца. Держать подарок заклятого «друга» среди штабной суеты первого дня кампании было своего рода злой иронией.

Постучав пальцами по столу, император потребовал от начальника штаба диспозицию головных батальонов Даву. Войска стремительно пожирали пространство.

Бертье монотонно бубнил диспозицию авангарда, Наполеон почти не вслушивался. Сводки за последнюю четверть часа ложились в штабные расчеты, дебют кампании шел без единого сбоя.

Яркое солнце из открытого окна заливало половину расстеленной карты. Вильно, Минск, дороги к Двине и южные тракты для перехвата Багратиона… Обжигаясь горячим кофе, император отставил чашку и бросил короткий вопрос о подходе свежих батарей.

— Через пятнадцать минут, сир, — Бертье скользнул взглядом по ведомости. — Головные орудия уже снялись с привала.

Стрелки на циферблате походных часов сошлись на цифре «двенадцать». Пора возвращаться к реке.

Пронзительный металлический звон оборвал начальника штаба на полуслове.

Бертье остановился с занесенным над бумагой пером. Дюрок удивленно покосился на часы. Коленкур вообще обернулся к двери, решив, что кто-то из слуг уронил серебро в соседней комнате.

Поначалу император тоже грешил на часы. Но они отбивали полдень другим звуком, треском. Этот же тон отличался чистотой, так пело дорогое стекло или сложный музыкальный механизм.

Второй удар.

Затем третий.

Четвертый.

Чашка со стуком опустилась на стол, темная жидкость плеснула на блюдце, хотя Наполеон был уверен, что рука не дрогнула.

Эрфурт. Именно эти четыре ноты выдул из флейты Александр, прежде чем лепестки разошлись и обнажили пчелу.

Только вот сейчас никакой флейты в кабинете не было.

Медленно обернувшись, Наполеон уставился на ларец. В латунных перьях русского орла на замке ярко горел солнечный блик. Проследив за взглядом патрона, Дюрок собрался идти к столику.