К середине утра переправа бурлила. Жандармы стояли у въездов, пропуская повозки строго по расписанию.

Спустившись к воде, Наполеон проинспектировал все три точки. У орудийного спуска отчитал саперов за пропуск тяжелых гаубиц в общей колонне, у кавалерийского моста проверил крепления, у пехотного — выслушал коменданта переправы. Его интересовали только цифры, пропускная способность.

Он задержался у самой кромки. За одну ночь Неман превратился из границы в глубокий тыл. Передовые французские пикеты уже растворились в литовских лесах, а на восточном берегу накапливались ударные батальоны.

К одиннадцати часам саперы доложили, что мост для императорской свиты свободен. Пропустив хвост пехотной колонны, Наполеон направил коня к деревянному настилу. Чуть позади держались Коленкур с Дюроком и пара адъютантов.

У самого въезда он на секунду придержал поводья. Понтоны тяжело ходили под напором течения, доски прогибались почти до уровня темной воды. На том берегу, вытянувшись стояли офицеры авангарда.

Тронув лошадь шпорами, Наполеон въехал на мост. Вода с шипением протискивалась между лодками, бревна ухали под подковами. Император смотрел только вперед. Добравшись до середины реки, он позволил себе бросить взгляд через плечо.

Там, за спиной, оставалась собранная им в единый кулак Европа. Извивались колонны, ждала своей очереди артиллерия, а впереди, за узкой полоской воды, лежала империя Александра.

Ступив на твердую землю, Коленкур пробормотал что-то возвышенное, подходящее случаю. Пропустив фразу мимо ушей, Наполеон затребовал рапорты передовых постов. Квартирмейстеры указали на подготовленную под временный штаб площадку.

Внушительный шатер вместил в себя стол, походные стулья, чернильницу и часы. Следом слуги притащили личный багаж. Среди кожаных кофров и ящиков с картами темнел знакомый черный футляр с золотым двуглавым орлом.

Футляр с русским орлом стоял прямо у походных часов, пока Наполеон занимался тем, ради чего перешел Неман — перековывал тысячи людей, лошадей и повозок в единый стальной клин, нацеленный на Вильно. Снаружи непрерывно гремели колеса, ржали кони. Дверь штабной избы не закрывалась ни на минуту: прибывающие вестовые сбрасывали депеши на стол Бертье и вытягивались по струнке у стены. Начальник штаба молниеносно фильтровал бумаги, спихивая тыловую рутину интендантам и подвигая под руку императору только самое важное — сводки о русских разъездах и темпах переправы.

Первый стоящий доклад привез кавалерийский капитан от Мюрата. Сразу за Ковно авангард напоролся на два казачьих секрета. Русские в бой не ввязывались: маячили на дистанции выстрела, огрызались.