Толстой подобрался, от вчерашней усталой улыбки и костровых посиделок не осталось и следа. Голос звучал безэмоционально.

— Медицинский обоз доктора Беверлея вытащили из окружения. Попытка перехвата французскими уланами пресечена. В качестве приманки использован фальшивый обоз. Давыдов успешно увел конвой преследования, «саламандровы» стрелки показали себя в лучшем виде. Тяжелораненые выведены окружным проселком. Санитарная «Аврора» использовлась для вытаскивания двух подвод.

Он перевернул замусоленный лист рапорта.

— Потери: двое убитых, шестеро раненых, три лошади. Израсходована большая часть корпии и спирта. Две телеги требуют ремонта осей, санитарная машина нуждается в «ремонте», как это называет Григорий Пантелеевич. Противник, потеряв до десятка человек убитыми, отошел западнее.

От ночной костровой романтики с фальшивым сапогом Антипки и переругиваниями доктора не осталось и следа, в сухом остатке порванные рессоры и израсходованные медикаменты. Вот такая канцелярская выжимка.

Витгенштейн пожевав губы спросил:

— Тяжелых сколько?

— Девять. Трое критических.

— «Авроры» на марш готовы?

— Механик просит минимум полдня. Но есть еще семь в строю, для лекарей.

— Давыдов?

— Ушел на связь с авангардом.

Генерал удовлетворенно махнул головой. Мне нравился его подход, он подсчитывал наличный ресурс. Постучав пальцем по вчерашнему пакету от Барклая, Витгенштейн подозвал меня к карте.

— Ваши приложения я изучил, Григорий Пантелеевич. Барклай выгадал сутки благодаря вам. Мне нужен аналогичный результат, но с другими исходными условиями.

Квартирмейстер пододвинул карту. Палец генерала прочертил линию у Клястиц, там, куда давил корпус маршала Удино.

— Барклай спасает армию для соединения. Моя задача перекрыть дорогу на Петербург. Для этого мне нужна маневренность. Быстрый удар, отход. Что конкретно из ваших игрушек вы можете бросить на этот участок?

Я ответил в тон Толстому, безэмоционально и по делу.

— Санитарную «Аврору» нужно держать на твердом грунте, поближе к передовой. Грузовую пускать для переброски групп стрелков вдоль линии соприкосновения с врагом. Самих стрелков посадить на переправы.

— «Авроры» в распутицу потянут? — прищурился Витгенштейн.

— Если только гати мостить и лошадьми страховать, — отрезал я.

Генерал перевел взгляд на Толстого, тот молча подтвердил.

Писарь споро заскрипел пером, Витгенштейн раскидывал мои силы по ключевым точкам. Радовало, что он не приказывал, а предлагал позиции и принимал мои доводы о целесообразности. Грамотный он все же человек, понимает, что руководству Отряда действительно лучше знать насколько вероятно выполнить боевые задачи.