На твердом проселке возница уже держал вожжи санитарной «Авроры» натянутыми. Лекари работали. После прошлой мясорубки здесь все работало как часы.

Я загнал казаков и поднялся на ближайший пригорок. Авангард оторвался слишком далеко. Французы подозрительно ровно отступали, затягивая наших на открытое пространство. Казаки рассыпались по краям, гусары шли плотной массой за генералом. Кажется, слишком плотной и слишком на виду.

На дальнем краю поля что-то блеснуло. Французская батарея сбросила маскировку. Первый залп лег с перелетом — земля брызнула фонтанами. Кавалерия рванула в стороны. Второй залп ударил ближе. С третьим казаки горохом посыпались в придорожную канаву.

Давыдов отчаянно замахал саблей, растаскивая людей. В кустах щелкнула пневматика Пахомова, его стрелки выбивали притаившихся французских наводчиков, но они успевали среагировать лишь на следующий выстрел, а не на тот, что уже лег в ствол.

Четвертый залп накрыл центр. В эпицентре, где секунду назад гарцевал Кульнев, взметнулся фонтан грязи вперемешку с конскими внутренностями. Самого попадания я не разглядел, только бьющегося в агонии жеребца и слетевшего с седла Давыдова. Казаки сомкнулись в плотное кольцо, прикрывая место падения.

— К доктору! — заорал кто-то дурным голосом.

Беверлей сорвался с места. За ним, подхватив носилки, рванули лекари. Санитарная «Аврора» покатилась следом по обочине. Пахомов зачастил с выстрелами. Его тройки раотали слишком быстро, опустошая давление в баллонах. Кажется, они выкосили половину обслуги французской батареи, что стреляла в Кульнева. Я сел на коня, которого держал казак при мне и через пару минут спешился у канавы, возле места, где кажется погибает Кльнев. Неужели историю невозможно переписать? Неужели все старания зря?

Кульнев лежал на земле. То, что осталось от его ног ниже колен, представляло собой кровавое месиво из раздробленных костей и тканей одежды. Трава под ним чернела, офицеры стояли вокруг с пепельными лицами, растерянно комкая темляки.

Генерал был в сознании, обвел мутным взглядом Давыдова с разбитым в кровь лицом, офицера с Георгием на груди.

— Знаки… ордена… снимите, — прохрипел он. — Французу… ни к чему…

Офицер упал на колени, дрожащими пальцами отрывая эполеты и кресты. Кульнев смотрел в небо, даже сейчас он думал о том, как не отдать врагу трофеи.

В круг ворвался Беверлей.

— Жгут выше! Тяни, сука, сильнее! Корпию! Воду! Держите ему плечи!

Оцепенение спало. Кто-то сунул флягу, кто-то навалился на грудь генерала. Шотландец упал на колени прямо в кровавую лужу и начал работать скальпелем, бросая отрывистые команды только тем, кто мог помочь.