— Ничего.

Сказал и сам чуть не скривился. Вот ведь привычка. Универсальный мужской мусорный пакет для всего, что страшно назвать.

Лиза усмехнулась без радости.

— Опять это прекрасное «ничего». Ты бы хоть раз для разнообразия соврал талантливее.

Я поднял взгляд.

— Я видел Веру.

Её лицо изменилось сразу. Слегка. Но заметно. Как будто мышца под глазом дёрнулась.

— И?

— У магазина.

— И?

— Она была не одна.

Я не знаю, зачем договорил это вслух. Наверное, потому что внутри зудело, хотелось вынести из головы хоть часть картинки.

— Не одна — это с детьми? — спросила Лиза слишком спокойно.

— С мужчиной.

Вот.

Сказал.

Теперь реальность зазвучала совсем по-другому.

Лиза отложила вилку.

— Надо же.

— Что?

— Ничего. Просто интересно, как быстро ты решил сообщить мне эту новость.

Я устало провёл ладонью по лицу.

— Я не поэтому говорю.

— А почему? Хочешь, чтобы я тебя пожалела? Или чтобы вместе пообсуждали, кто это мог быть? Может, сосед? Может, любовник? Может, человек, который просто донёс банки, а ты уже мысленно его похоронил?

Я посмотрел на неё.

Попала.

Чёрт побери, попала.

— Я его не хоронил.

— Да? А лицо у тебя как будто да.

Она встала, взяла тарелку, отнесла к раковине.

Я следил за ней и вдруг почувствовал раздражение — не на неё даже, а на то, что меня самого легко читают обе женщины. Одна — по старой памяти. Другая — по слишком свежей боли.

— Ты не понимаешь, — сказал я.

Лиза повернулась резко.

— Нет, Андрей. Это ты не понимаешь. Не понимаешь, как это выглядит со стороны. Ты живёшь со мной, спишь со мной, ждёшь со мной ребёнка — и при этом сидишь на кухне с лицом вдовца, потому что увидел бывшую жену рядом с другим мужчиной. Что именно я должна тут понимать? Объясни.

Я встал.

— Не утрируй.

— Утрирую? Ты сейчас серьёзно?

— Я не сказал, что умираю от ревности.

— Не сказал. Тебе и не надо. У тебя это на лбу.

Тишина в кухне стала густой.

Я отвернулся к окну.

За стеклом фонарь размывался в вечерней сырости. Внутри всё сжималось от злости, вины, бессилия. Противное сочетание. Когда ты и виноват, и всё равно хочешь, чтобы тебя пожалели.

— Мне просто непривычно, — сказал я наконец.

— Непривычно?

Я услышал её шаги за спиной.

— А мне, думаешь, привычно? Мне привычно жить с мужчиной, который половиной души всё ещё в другом доме? Привычно рожать ребёнка в квартире, где всё куплено наспех, пока твоя официальная жизнь догорает в суде? Привычно встречать твою мать, которая смотрит на меня как на неудачно оформленный выкидыш морали? Ничего мне не привычно, Андрей!

Последняя фраза сорвалась на крик.

Я обернулся.

Лиза стояла с красными пятнами на щеках, запыхавшаяся, одной рукой придерживая живот. И вдруг мне стало страшно.