В руке Гуань-гуна появился нож, и китаец склонился над Алиной. Она не реагировала, пребывая в плену грёз. А я, равнодушная к этому, думала о том, что миритритка ближе к совершенству, чем он. Она стремится к Ничто. Он стремится вырваться. Разве не правильно будет уравнять их намерения? Обратить в прах любые планы.

Это понравилось пустоте, и она забилась вторым сердцем. Я вытянулась к Гуань-гуну и коснулась его. Он обернулся, бледный, залитый потом, пропитанный паникой.

— Не надо, — бесстрастно сказала я, — Ты слишком присутствуешь.

Нож парня замерцал и растворился в воздухе. Он посмотрел на свою ладонь и вновь — на меня. То, что он увидел, заставило его в оторопи открыть рот.

— Исчезн…

Он закричал — истошно, с подвыванием. На меня тотчас навалилась омерзительностьсуществования — чересчур много мыслей, чересчур много действий. Вскочила Алина, повалила китайца. Поджал хвост Бехемот, одуревши заморгав. Растерянно молчала Виктория.

А я согнулась пополам. Злой шарик метался в теле, царапал лёгкие, сердце, печень. Напал кашель — будто эту дрянь так легко выплюнуть из себя.

Когда я пришла в себя, китаец был связан и прилично побит. Удача изменила Гуань-гуну — или же он растратил её остатки на покушение? Как бы то ни было, теперь культиватор никому не угрожал. Валялся на полу и бешено вращал налитыми кровью глазами.

Я перебирала обломки воспоминаний китайца. Он видел волшебницу, которая заманила демона в хранилище. Она упала, с головы сполз капюшон — не мог не сползти… Но то и дело подворачивались мусорные картины из детства парня. Я сосредоточилась. Скользнула равнодушным взглядом по зеркалу — и вернулась к нему. Оно не отражало комнату. В нём виднелся длинный коридор, стены которого состояли из густого белёсого тумана, клубящегося, искрящегося.

И по нему шагала крошечная фигурка, с каждым шагом становившаяся ближе. Секунда, другая — и по зеркалу пробежала мимолётная рябь, когда из него выступила волшебница. Цепко ухватилась за самое важное: испуганного кота, лежавшего культиватора и насторожившуюся Алину.

— Сотрудничество с демоном, значит, — произнесла Ольга, и спокойствие в её голосе насторожило похлеще любого холода.

Резко запахло чем-то густо-цветочным и, как ни странно, дёгтем. Странный выбор духов. Притом от девушки несло так, словно она на себя вылила весь флакончик.

При её появлении Гуань-гун яростно задрыгался, а Бехемот… Бехемот же изучал носки её туфель. Мне показалось, или…

Я чихнула, ещё и ещё.

— Алина Миритрия, ты обвиняешься в работе на другие Семьи, отступничестве и демонопоклонничестве.