Наверное, надо испугаться, подумала я и ощутила страх. Странное дело, он пришёл, едва я вспомнила о нём, но не раньше. Вообще, сознание было деревянным, неповоротливым, под стать телу.

А ведь я умру. Сгину очередной жертвой безумных маньяков во имя целей неведомых, но ужасающих. От этой тревожной мысли я заёрзала — и со скромным ликованием отметила, что движения даются мне чуть легче, чем до этого.

Постепенно я приходила в себя. Для проверки пошевелила языком: он разбух во рту, этот мерзкий шершавый отросток, и напрочь отказывался помогать мне выдавливать из глотки слова. Что ж, нельзя хотеть всё и сразу.

Зато страх, проснувшийся и торжествующий, набирал силу, превращаясь в полноценную истерику. Усилием воли я подавила её, заставила себя сосредоточиться на том, что могла контролировать. А контролировать я могла, как выяснилось, шею. Со скрипом, как тысячелетний древень, я повернула голову и увидела другие клетки, стоявшие рядом. Слева сидела, прислонившись к прутьям Виктория. Не понять, очнулась или нет.

Дальше на полу лежала, свернувшись клубочком, другая девушка. Не Алина, но тоже знакомая. Рыжие волосы утратили пламенный задор, изрядно вывалившись в грязи, но общий их абрис, хоть и был нарушен колтунами и взъерошенностью, остался прежним.

Вот мы и нашли Риту.

От нервного смешка меня удержала лишь неспособность этот самый смешок издать.

Справа обнаружилась Алина, устроившаяся в той же позе, что и я с Викой. Воспалённая потребность некоего перфекциониста разместила нас по единому шаблону.

В последнюю очередь я изучила потолок. С него свисал распрыскиватель, от которого прочь тянулся тонкий шланг. Аналогичной конструкции удостоились и клетки соседок. Похоже, вот и причина, по которой никто не озаботился более действенными мерами против нашего побега. Зачем, если можно побрызгать на вялых волшебниц из пульверизатора дрянью, которая их гарантированно усыпит или как минимум сделает непригодными для боя?

В груди слабо запульсировал холодный шарик, и я чуть не подпрыгнула от радости. Нихил вернулся! И подпрыгнула бы, если бы могла.

Тут же потянулась к Концепту. Он был неохотлив, своенравен, вырывался из ментального захвата и всячески противился своему применению. Но он всё-таки пришёл, а значит, если мне дадут время, то я обуздаю его и применю, чтобы вырваться на волю.

Правда, я пока не представляла, как именно следует использовать Нихил. Ударить по марионеткам? Я и с одной, той, что двухгадючная, не совладаю. А вторая, пока мы возимся, пустит меня на фарш. Если же неподалёку околачивается Ольга, то всё точно будет без толку.