Я воздела кулак для добивающего взмаха, и тут меня накрыло. Тьма окончательно сомкнулась, поглотила без остатка. Из неё выросли призрачные очертания домов. Трепещущие, меняющиеся контуры многоэтажек, круг которых образовывал до боли знакомый двор.

Раннее детство. Квартира родителей. Та, в которой ночевал и я, пока тускло тлеющий огонёк не сжёг всё дотла.

Я недоверчиво ощупал себя. Снова мужчина, нет — мальчик. Ребёнок. Снова засасывающая топь отчаяния, с которой нельзя свыкнуться, но можно примириться. И страх — нежелание возвращаться. Видеть их. Переживать. Проживать.

Но как я здесь оказался? Почему?

Дотронулся до подрагивающих качелей. Набрал в лёгкие воздуха. Воняло сигаретным дымом. Высунул язык.

Всё казалось настоящим — вкус, запах, прикосновение. Всё, кроме реальности, которую я видел перед собой.

Что это? Предсмертные видения? И почему так темно? Почему меня окружает тьма? И почему…

— Сандр, — сказали позади. Я застыл. Меня бросило в дрожь.

— Сандр! — повторили нетерпеливее, требовательнее. Я ощутил кислое дыхание на щеке. Пропитанное алкоголем. Предвещающее неприятности.

Сандром меня звал лишь один человек. Звала — когда злилась. А злилась она часто. И так же часто срывала на мне злость за то, в какую бездну провалилась её жизнь.

Меня ухватили за руку. Сильно сдавили. Как обычно, придётся натягивать рукава поглубже, чтобы не докапывались до синяков…

Что-то было неправильно.

Всё.

Я не ребёнок. А она давно мертва. И куда бы меня ни занесло, кто бы со мной это ни сотворил — он не имел на это права. Нельзя так безжалостно выдирать воспоминания. Это иллюзия. А значит, её можно развеять.

— Исчезни, — просипел я, — Уйди.

— Как ты со мной разговариваешь?!

Удар наотмашь. И табачная вонь. Не надо поворачиваться, или призраки получат своё.

— Исчезни! Пропади! Сдохни! Уйди-уйди-уйди!

Контуры домов подступили. Двор сдавался над их нажимом, сжимался. А я ощутил, как во мне вскипает ярость. Дикая, бесконтрольная. Хотелось разорвать всё в клочья — вместе с тем, кто меня сюда запихнул.

Грудь сдавило. В ней разгорелся огонь. Иллюзия дрогнула, подалась — и разлетелась на клочья истаивающего мрака.

Я поперхнулась, судорожно закашлялась. Мгновением позже пришло понимания — я валяюсь на тротуаре, и надо мной раскинулись небеса. На них светило солнце, чей свет поглощала Ложная луна. Если судить по лёгкой размытости и болезненным цветам облаков, я по-прежнему находилась в Изнанке.

— Очнулась! Сама! — воскликнула над ухом.

Я поморщилась. В висках билась боль. Другой её источник растекался по боку. Вспомнив, что у меня, вообще-то, вырвали шмат мяса, я полезла туда. Пальцы уткнулись в тонкую мягкую кожицу. Жутко чувствительную. Я чуть волком не взвыла.