— Бумагой. Самой сильной, какая у меня есть.

* * *

Бумагу принесли через час — Маниковский диктовал её при них, скоро, без округлостей, и адъютант писал, едва успевая.

Это было временное предписание. Военному приёмщику Хабарову поручалось наблюдать обработку именованных контрольных партий ствольных коробок на казённых оружейных заводах — каждый раз по отдельному указанию ГАУ; требовать печной журнал и результаты проверки обеими сторонами калибра; при отступлении от утверждённого режима задерживать сдачу только этой партии до доклада. За подписью начальника Главного артиллерийского управления. С печатью.

Хабаров держал тонкий казённый лист, чуть шершавый под пальцем. Под подписью Маниковского стояло право задержать контрольную партию.

Ещё недавно это имя — Хабаров, военный приёмщик — округ выписывал на начёт и на дознание. То же имя стояло теперь в предписании ГАУ, под печатью.

В предписании не стояло ни Фёдорова, ни Дегтярёва.

— Это не общая инструкция, подпоручик. — Маниковский смотрел, как тот держит лист. — Первая контрольная партия — в Туле. Проведёте её полным режимом, при действующем наряде, и представите выход. Удержится счёт — тогда решу, куда пошлю дальше. Понимаете цену?

— Понимаю, ваше превосходительство.

— Ни черта вы пока не понимаете, — сказал генерал спокойно. — Но поймёте.

Маниковский встал.

— Вы мне нужны не как человек. Вы это поймите сразу, чтоб после не было обиды. Мне нужно то, что вы умеете. Покуда вы держите печь — вы у меня орудие, и хорошее орудие. Я вас этой бумагой не наградил. Я вас этой бумагой зарядил и навёл. Стрелять вам по той стене, на которую я укажу. И стена эта — не рутинёры в вашем округе. Стена эта — подрядчики, что кормятся с брака, и у них в столице рука повыше моей бывает. Вы им теперь поперёк. С нынешнего дня за вами будут смотреть не только в Туле.

Он подошёл к карте, постучал по ней — уже не по фронту, а по тылу, где-то между заводами.

— Бумага моя сильная, — сказал он. — Но она вас от вашего тульского дела не снимет. Начёт ваш и дознание — это округ, это их право, я туда рукой не лезу, иначе завтра всякий побежит ко мне из-под суда прятаться. Дело ваше останется, где лежит. Я вам дал не щит. Я вам дал поручение поверх вашей беды. С бедой разбирайтесь сами. Управитесь — будете мне ценны вдвое. Не управитесь — я найду другого с печью.

Фёдоров поднялся. Хабаров сложил предписание вдвое и спрятал на груди, рядом с тем местом, где не первый месяц лежали бумаги похуже.

— Ступайте. — Маниковский уже глядел в карту. — И, подпоручик. — Хабаров обернулся. — Ещё раз. За тот недомер, что вы ловите, здесь платят жизнями. Помните это, когда вам в Туле скажут, что вы из-за пустяка людей мучаете.