Месяц он строил весь режим на двух опорах: ровная плавка и время от вишнёвого. Теперь одна опора стояла, а вторая оказалась уже, чем он думал. Часы держали выдержку, но не показывали, как садку расставили, одинаково ли четыре коробки взялись цветом, сколько печь теряла при открытой заслонке и одним ли ходом детали ушли в масло. Клеймо ручалось за металл. За весь путь от заготовки до калибра оно не ручалось.

Никифор тронул один из обломков ногтем.

— Чего теперь, барин? Сталь чистая. А огонь каждой свой вышел.

Ответ был под руками: мало привести к печи одну плавку и дать Сёмке часы. Надо было удержать одним порядком всю операцию. А этим порядком Хабаров пока не владел.

К весам он пошёл сам, не дожидаясь развода.

Привозной металл принимали на заднем дворе, у больших платформенных весов под навесом. Здесь распоряжался Кузьма Саввич. Зыковскую плавку Брюханов тоже привёз своими подводами: у Зыкова, как тот сам говорил, были только руки да телега.

Весовщик, кругломордый мужик в брезентовом фартуке, при Хабарове засуетился, полез в книгу, водил пальцем по строчкам. По книге выходило гладко: седьмая плавка, зыковская, столько-то пудов, клеймо в наличии, принято такого-то числа. По книге не подкопаться.

— Почему одной плавке три даты поставлены? — спросил Хабаров.

Весовщик поводил пальцем по строкам.

— Подводы когда подошли, ваше благородие. Вес весь сошёлся. Всё чин чином.

Вес сошёлся. И клеймо было то. Только один лот пришёл тремя кусками, между ними прошли чужие подводы, а уголь к дальней печи отпустили уже после валового наряда. В книге каждая задержка была законна поодиночке: очередь, недовоз, повторное взвешивание, подпись наутро. Вместе они разбили специальный поток на клочья и загнали его к печи в промежутки между валовыми садками.

Хабаров шёл назад через двор и разбирал уже не плавки. Три прихода. Две задержки. Один поздний наряд на уголь. Каждый столбец по отдельности сходился; вместе они загнали особый задел в рваный заводской ход. Брюханов металл не испортил — он отнял у работы непрерывность. А у печи обнаружилось другое: Хабаров удержал только время выдержки, не весь режим. Две слабости наложились одна на другую и дали те пятьдесят из ста.

* * *

К Зыкову он поехал в тот же день, под вечер, как ездил в августе, — с той же мыслью, но теперь доведённой до конца: обойти. Сталь шла отдельным лотом и оставалась чистой, но дорога к заводу была кузьмина. Надо сделать то, чего в августе не сделал: брать у Зыкова прямо, минуя двор, весы и артель. Один конец удалось обойти — удастся и второй.