В кабинете повисла тяжёлая тишина. Где-то за дверью по-прежнему доносились возбуждённые голоса сотрудников, но здесь, в четырёх стенах, время словно остановилось.

— А знаешь, что самое смешное? — Дэвид усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Ты решил, что она тебя бросит, потому что ты стал «зверем». А она, выходит, тебя не бросила, потому что ты… недостаточно зверь. Ты застрял где-то посередине: не человек, не волк, и сам не знаешь, чего хочешь.

Рой резко поднялся, прошелся по кабинету, затем остановился у окна. За стеклом сгущались сумерки, огни города мерцали, как звёзды на небе.

— Я не могу быть её подчинённым, Дэвид. Не могу ждать, пока она соизволит взглянуть в мою сторону. Я мужчина. Я должен быть тем, кто защищает, а не тем, кого защищают.

— Так защити её! — рявкнул Дэвид, теряя терпение. — Но не от оборотней, а от себя самого. От своей гордыни, от страха, что ты недостоин. Ты думаешь, она искала бы тебя по всей стране, тащила через полстраны в волчьем обличье, если бы ты был ей безразличен?

Рой молчал. Перед глазами всплывали картины: Елена, склонившаяся над ним в полутёмной палате. Ее голос спокойный и уверенный в трубке. Её взгляд, полный решимости, когда она заявила стае: «Он мой».

— Она не просто тебя любит, Рой. Она тебя выбрала. А ты взял и сбежал, — тихо добавил Дэвид. — И знаешь что? Если ты сейчас не соберёшься с духом и не попытаешься всё исправить, ты потеряешь её навсегда. Потому что такая женщина не будет ждать вечно.

За дверью снова раздался взрыв аплодисментов — видимо, Елена только что выдала очередной убийственный аргумент. Рой закрыл глаза, пытаясь унять бурю внутри.

— Что мне делать? — прошептал он, впервые за весь разговор глядя на Дэвида с настоящей мольбой.

— Иди к ней. Сейчас. Пока она в студии. Скажи всё, что должен был сказать ещё тогда. И на этот раз не убегай, — твёрдо ответил Дэвид. — Потому что если ты опять струсишь, я лично тебя найду и сам в волка перекину. Чтобы знал, каково это — быть по-настоящему загнанным.

Рой глубоко вдохнул, выдохнул, затем кивнул. В его глазах наконец появился тот самый огонь — не звериный, а человеческий. Огонь решимости.

Митчелл вздохнул и включил звук.

На экране Елена Куинн выглядела монументально. Ведущий, чей призрачный кондор теперь сидел смирно, явно признал поражение.

—Наш эфир подходит к концу, — произнес он, глядя в камеру. — Миссис Куинн, ваше последнее слово зрителям?

Елена чуть подалась вперед. Её взгляд, казалось, прошивал экран насквозь, обращаясь к каждому, кто сидел по ту сторону — и особенно к одному конкретному волку.