Райн стоял у стены, ожидая указаний — его глаза, кошачьи и внимательные, следили за каждым движением Елены. Он казался тенью, но в его молчании читалась готовность действовать по первому знаку.
Она протянула ему ключ от дома и комнаты:
— Вот. Твоя комната на первом этаже. Вторая дверь слева от прихожей. Если что-то понадобится — сообщи.
— Спасибо, — коротко ответил Райн, сжимая ключ в ладони. Металл холодно блеснул в его пальцах, а затем исчез в кармане.
Елена пожелала всем спокойной ночи и направилась в спальню. Её шаги были тихими, но в них чувствовалась решимость — та, которая не оставляла места для сомнений. Дверь за ней закрылась с мягким щелчком, и кухня погрузилась в полумрак, где только отблески света играли на поверхности стола, будто пытаясь запечатлеть следы только что отзвучавших слов.
Глава 22. Дело о мошенничестве
Утром Елене Куинн позвонил Санчес. Его голос в трубке звучал сдержанно, но в нём угадывалось едва скрываемое возбуждение — словно он едва удерживался от того, чтобы не закричать в полный голос.
— Онса, у нас прорыв, — начал он, и в его интонации проскользнула нотка триумфа. — Эдит Эшли подала заявление о своём похищении в общество защиты животных. На основании этого заявления полиция провела обыск в штаб-квартире общества.
Он сделал паузу, будто наслаждаясь моментом, прежде чем продолжить:
— Здание оказалось покинутым. Двери были распахнуты настежь, в коридорах царил хаос: перевёрнутые стулья, разбросанные бумаги, открытые шкафы с наполовину вытащенными ящиками. Всё выглядело так, будто обитатели сбегали в панике, хватая лишь самое необходимое.
Елена мысленно представила эту картину: пыль, танцующая в лучах утреннего солнца, проникающих сквозь грязные окна, запах покинутого места, где ещё вчера кипела жизнь.
— В подвале полицейские обнаружили камеры со следами пребывания нескольких узников, — продолжал Санчес. — Потёртые одеяла, остатки еды в углах, царапины на стенах… Эдит, увидев это место, побледнела. Губы её дрогнули, но она твёрдо произнесла: «Именно здесь меня держали».
Санчес сделал паузу, а затем осторожно спросил:
— Ты не желаешь присоединиться к иску?
— Нет, — ответила Елена коротко, без колебаний. Её голос звучал ровно, словно она уже тысячу раз прокручивала этот ответ в голове.
***
В девять утра Елена едва успела снять пальто, когда в её кабинет вошли Эдит Эшли и её мать. Дверь открылась с тихим скрипом, и в помещение ворвался вихрь ароматов: сладкие цветочные духи матери и едва уловимый, но пронзительный запах страха, который всё ещё цеплялся за Эдит, как тень.