— К сведению, у меня есть вертолёт. Джерри пару лет назад уговорил купить списанный «Хьюи», — просто сказала она, помешивая чай. Ложка звякнула о фарфор — резкий, будничный звук, контрастирующий с накалом разговора.

— Тебе адреналина не хватает? Да тебя похитили четыре дня назад! Сколько раз за последние полгода ты дралась с оборотнями за статус Фиреса стаи? А сколько в тебя стреляли? Тебе этого мало? — Его голос дрогнул, и в нём прорвалась неприкрытая боль.

— Где ты увидел адреналин? Это рутина. Как участие в судебных заседаниях, — невесело улыбнулась Елена. Её взгляд скользнул к окну, где за стеклом медленно опускались первые снежинки, будто пытаясь унести с собой тяжесть слов.

— Рутина?! — взорвался Терри. Он резко встал, стул с грохотом опрокинулся назад. — Тебя тигр с голодухи мог сожрать! Если в тебя не стреляют противники оборотней, на тебя набрасываются кандидаты в сотрудники твоего агентства или недовольные клиенты-оборотни перекидываются прямо в твоём офисе!

— Работа адвоката сопряжена с опасностью. Ты не знал? — Она подняла на него глаза — спокойные, почти безразличные, но в глубине тлел неугасимый огонь.

— А какого чёрта ты везла Доусона в волчьем обличии? Не могла в человеческом привезти? К чему так рисковать своей жизнью и здоровьем? — Терри сжал кулаки, будто пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.

— Рой сильно страдал от полученных ран и депрессии из-за своего диагноза, а полное выздоровление заняло бы ещё неделю. В Сент-Луисе Доусона в салон заносили два вервольфа. А как бы я его, здорового мужика, одна без помощников из самолёта бы вытащила? А после перекидывания он вышел из самолёта сам и поправился уже к вечеру. — Её голос звучал ровно, но в каждом слове чувствовалась усталость — не от спора, а от необходимости снова и снова объяснять очевидное.

— Неужели в целом городе ты не нашла бы помощника? — Он сделал шаг вперёд, будто пытаясь прорвать её броню рациональности.

— Была рождественская неделя, и никого из сотрудников я беспокоить не хотела, а ты не брал трубку. — Она произнесла это без упрёка, но в тишине фраза повисла, как незакрытый вопрос.

— Простите, Ферис, уже известно место вашей службы? — прервал их спор Брэм. Его голос прозвучал осторожно, будто он боялся нарушить хрупкое равновесие между ними. Он стоял у раковины, сжимая в руках губку, и смотрел то на Елену, то на Терри, словно пытаясь понять, как погасить разгорающийся конфликт.

Кингстон предпочёл не вмешиваться в семейную сцену — он молча наблюдал, крутя в пальцах карандаш. Деревянная поверхность стола тихо поскрипывала под его пальцами, а взгляд скользил по трещинкам в краске, будто он искал в них спасение от неловкости момента.