Елена, наблюдая за ними, почувствовала, как внутри разливается тепло — не только от предвкушения, но и от осознания, что она наконец-то в безопасности, среди тех, кому может доверять. В этот момент она была не Фиресом, не боссом, не жертвой похищения — просто женщиной, жаждущей тепла и заботы.
Она дотянулась до телефона — экран светился мягким голубым светом — и набрала номер Эванса.
— Парс-Малик, это Онса. Пришли кого-нибудь в «Паутину Арахны» за найденной Эдит Эшли. Да, она со мной. Всё объясню позже, — её голос звучал твёрдо, но в интонациях проскальзывала усталость, которую она тщетно пыталась скрыть.
Положив трубку, она отбросила телефон в сторону — он приземлился на покрывало с тихим стуком. Теперь ей было уже не до разговоров. Гиенолаки, словно уловив её настроение, окружили её заботой и страстью. Их прикосновения были одновременно нежными и требовательными, их дыхание смешивалось в едином ритме, а время остановилось, растворившись в океане ощущений.
Елена закрыла глаза, отдаваясь моменту. Блаженство разливалось по телу, как тёплый мёд, обволакивая каждую клеточку, смывая остатки страха и тревоги. В этот миг она была свободна — по-настоящему свободна.
Глава 18. Будущее для спасенных
Елену накормили обедом: ароматным, сытным, с нотками пряных трав и свежеиспечённого хлеба. Стол ломился от блюд: тушёное мясо в густом соусе, овощное рагу, хрустящие тосты и кувшин с прохладным морсом. Елена ела медленно, наслаждаясь каждым кусочком, словно впервые за долгие дни ощущая настоящую сытость. Развлечение продолжилось бы и дальше, но в дверь деликатно постучали.
На пороге стоял гиенолак — высокий, подтянутый, с насторожённым взглядом. Он коротко поклонился и доложил:
— Прибыли вер-леопарды.
С этими словами он повесил на ручку двери её костюм — выстиранный и выглаженный до безупречного блеска. Ткань переливалась в свете ламп, а складки лежали так ровно, будто их создавал мастер-портной.
Одевали её в четыре руки — Арес и Аполло действовали с удивительной синхронностью, словно репетировали этот ритуал годами. Елена пыталась возразить, что справится сама, но её протесты тонули в потоке мягких, но непреклонных прикосновений. Пальцы Ареса ловко застёгивали пуговицы, Аполло поправлял воротник, а она лишь вздыхала, чувствуя себя одновременно беспомощной и невероятно желанной.
Наконец, они все — одетые, причёсанные, с едва уловимым ароматом духов и свежести — вошли в комнату её оборотней.
Эдит
Эдит сидела в кресле, укутанная в розовое платье в белую полоску — наряд выглядел почти детским, контрастируя с её измученным, но сияющим от счастья лицом. Кингстон, облачённый в одолженные Брэмом ботинки, синюю рубашку и джинсы, нервно ходил из угла в угол. Его движения были резкими, будто он не мог найти себе места. На столе громоздились грязные тарелки, в углу валялась рваная одежда — следы их недавнего заточения.