Мать Эдит шагнула вперёд, её руки слегка дрожали. Она была одета в строгий костюм, но безупречная причёска и макияж не могли скрыть следов бессонной ночи.

— Доброе утро, миссис Куинн, — начала она, и голос её дрожал от благодарности, то и дело срываясь на шёпот. — Спасибо вам за спасение моей девочки. Эдит рассказала мне, как вы вытащили её из того ужасного места…

— Мама, не начинай, — резко перебила её Эдит, но в её глазах мелькнула теплота, которую она тут же спрятала за маской собранности.

Она повернулась к Елене. Сегодня девушка выглядела спокойной и собранной: осанка прямая, взгляд твёрдый, волосы аккуратно убраны в хвост. На ней был простой свитер и джинсы, но даже в этой незамысловатой одежде чувствовалась внутренняя сила.

— Здравствуйте, миссис Куинн. Сколько мама должна вашему детективу за работу? — спросила она, и в её голосе не было ни тени сомнения.

Елена кивнула, взяла телефон и позвонила Рэнкину:

— Боб, принеси расчёт расходов на поиски миссис Эшли.

Пока все ждали Боба, Эдит рассказывала о своём похищении. Она говорила сдержанно, без лишних эмоций, но в её голосе то и дело проскальзывали нотки гнева — тихие, как раскаты далёкого грома. Она описывала тёмные коридоры, запах сырости, холод металлических решёток, но ни разу не дрогнула.

Когда Боб наконец пришёл, Елена отправила посетительниц к Анне. Кабинет Анны был оазисом порядка: всё на своих местах, бумаги аккуратно разложены, на столе — чашка ароматного чая. Анна встретила женщин с профессиональной улыбкой, но её глаза внимательно изучали Эдит, словно пытаясь прочесть её историю по лицу.

Елена наблюдала за этим из своего кабинета через стеклянную перегородку. Она видела, как мать Эдит нервно теребит край блузки, как Эдит бросает на неё короткие взгляды, полные заботы. В воздухе витало напряжение, но вместе с ним — и робкая надежда.

«Иногда спасение — это не только вырвать человека из лап опасности, — подумала Елена. — Иногда это дать ему шанс начать заново».

***

Ровно в десять утра в кабинет Елены Куинн вошли мать и сын Толли. Дверь приоткрылась бесшумно, но их появление словно всколыхнуло воздух — в помещении сразу стало теснее, напряжённее.

Меропа Толли выглядела измученной. Её некогда элегантное платье теперь казалось слишком свободным, будто она потеряла в весе за последние дни. Под глазами — тёмные круги, глубокие, как тени в ущелье. Плечи были опущены под невидимой тяжестью, но в глазах, несмотря на усталость, горела несгибаемая решимость — словно в глубине её души тлел огонь, который не могли погасить никакие невзгоды.