Я же надеялся на другое. Меч, выпавший из рук Слави, по-прежнему пылал святостью. Скверна дьявольских останков гнила, обращаясь в прах прямо на глазах — хватало лишь священного сияния.

Нэя юркнула из моих рук, возвращая себе прежний усталый облик. В ней от силы осталось десять процентов, и я жаждал, чтобы этого хватило.

Отрубленные руки сами спешили к Псине. Пальцы безвольными червями болтались, словно были сделаны из резины, благодать, оставшаяся по краям, таяла под напором черного колдовства.

Нэя сразу поняла, чего я хочу. Стоило мне схватиться за оружие Слави, как оно тут же ответило мне отказом — хитроумные технологии ангелов предполагали, что у оружия может быть лишь один владелец.

Моя рука вспыхнула огнем, боль потоком полилась по всему телу, заставила рухнуть на колени.

Псина был крайне рад тому, что видел. Белки глаз затянуло мглой, грехи черным дымом сплетались вокруг мертвого чародея — озлобленность на весь мир, перешедшая за грань жизни, властвовала в нем, давала обещания — ему, мне и всему миру разом. Будто одного старика могло хватить на всех…

Нэя бросилась на рукоять меча. Оживший луч солнца стала с клинком единым целым, побежала открывающим охранные системы потоком.

Вторая попытка далась мне дорого и страшно. Тело больше не желало испытывать того же самого вновь, а лог — паскудник! — убеждал меня в том, что первый раз ответ был лишь просто болезненным.

Второй будет бить по полоске маны со здоровьем и в обязательном порядке прихватит что-нибудь еще.

Чтобы неповадно было.

— Убью, — с тихой ненавистью пообещал мне Псина. Черной удавкой заклинание стянулось на моей шее — отринув шутки в сторону, решив, что время игр прошло, он собирался разделаться со мной быстро.

Голову тотчас же сдавило, словно в тисках. Еще пара секунд, понял я, — и она лопнет, словно перезрелая виноградина.

Пальцы сами стиснулись на рукояти. Проверка идентичности прошла за долю секунды. Лог хотел было меня поздравить с новой ачивкой — ну как же, не каждый день кому-то удается подобрать ключик к оружию ангелов!

Я вновь его игнорировал. Заклятье ослабило свою хватку: заточенная в Славино оружие святость ударила по чародею в отместку — словно ужаленный, он подскочил на месте.

Подчиняясь моей воле, клинок обернулся копьем. Я швырнул его что было сил — оно казалось почти невесомым. Псина, вытянувшийся напоследок, успел разинуть рот в отчаянном крике.

Славино оружие пробило его насквозь. Не желая оставлять его на ногах, потащило бортами на край за собой, вонзилось в толщу каменной стены.

Я вдруг почувствовал, что у меня совершенно нет сил.