Мысли в голове смешались в единое, плохо разборчивое месиво. Нечто робко подсказывало мне использовать девчонку как живой щит, да что-то вот думалось мне: ее жизнь их сейчас несколько не беспокоит. Пришьют вместе со мной, невзирая на лица, чины и звания…

Сдаться в плен было не вариантом — те, кто заказал меня, хотели видеть мою голову у себя на трофейной стене. А уральцам я уже успел порядком попортить крови, людей и оборудования — не станут они играть в те же игры, что и дружок темного мага Франца.

— Они прикончат тебя, — мрачно, словно сама погибель, проговорила Уля, зло сверкая глазами. Будто так и говоря, что до сего момента пугал ее я, а теперь ее черед довести меня до мокрых штанин.

— Заткнись! — раздраженно буркнул, лихорадочно принимая одно решение за другим. Ошибка, говорил я самому себе, будет стоить мне всего и сразу.

Наемница жаждала сказать что-то еще, но с содроганием узрела, как тень спешит соскочить с моей спины — видимо, это задело какие-то струны ее собственных кошмаров.

Тень рванула через окно — бойцы, успевшие выскочить из соседнего броневика, тут же взяли ее на прицел. Штурмовые винтовки изрешетили несчастную еще до того, как я успел их посчитать.

В этот раз они были готовы — те, кого я видел в «Сплюше», по сравнению с ними были разве что новичками. Слаженная работа, будто здесь каким чудом оказался инструктор спецназа из будущего.

Грамотно, не совершая ошибок, они окружали дом со всех сторон, замыкая кольцо.

— Чуешь, как идет твоя смерть?

Уле хотелось увидеть страх на моем лице. Серая, почти равнодушная сосредоточенность выводила ее из себя.

Глаза скользнули по полу, здравый смысл требовал отступать хоть куда-нибудь.

Потому что первым, что я увижу, будет…

Граната проломила остатки стекла, грохнулась, нелепым яйцом загремела по полу.

Я уже не видел. Успел лишь только заметить испуг на лице наемницы — ей почему-то думалось, что ее собратья будут брать дом штурмом.

Штурмом и брали: нет же ничего лучше для начала штурма, чем граната, верно?

Половик взметнулся, словно ковер-самолет, в мгле сверкнуло начищенное до блеска кольцо люка, ведущего в подпол: зря я, что ли, каждое лето был у бабушки?

Уля успела вскрикнуть, когда теневая хватка разломала стул: перестарайся я хоть чуть-чуть, и она лишилась бы позвоночника.

Вниз мы рухнули почти в самый последний момент.

Взрыв заставил дом содрогнуться, мы же упали на холодный пол. Взбудораженные младшие собратья Старого Хвоста, потревоженные что повисшим в воздухе гулом, что нашим присутствием, бросились врассыпную. Уля смотрела на хвостатых мерзавок едва ли не как на злейших врагов.