«Лана, — мысленно обратился я к сети, пока Яковлев нервно „мерил шагами“ лабораторию.— Задача: пересчитать протокол „Лазарь-М“. Целевые параметры: когнитивная стимуляция, нормализация сосудистого тонуса, мягкая детоксикация барбитуратов. Видимые фенотипические изменения — не более одного процента. Длительность сеанса — минимально возможная. Справимся?»

В интерфейсе на долю секунды вспыхнул жёлтый маркер:

«Анализ… Моделирование вариантов…»

«Принято. Спасибо, Лана!»

— Задача понятна, Эдуард Николаевич, — сказал я вслух. — Мы доработаем протокол «Лазаря». Никаких внешних изменений не будет заметно.

Яковлев облегчённо выдохнул:

— Тогда действуйте, ребятки!

— Эдуард Николаевич, — остановил я генерала, когда он уже собрался уходить, — а с плёнкой что-нибудь продвигается?

— Ищем, — коротко ответил он. — Не забивай пока этим голову, Родион Константинович! У тебя сейчас другая задача. Я обещаю, что плёнку мы вернём.

— Понял, товарищ генерал-майор.

— Не подведи! — Яковлев резко развернулся на каблуках и вышел из лаборатории.

После ухода начальства я тоже выдохнул. Вот ведь поставили задачку — починить вождя, не изменяя его внешнего вида. Как? Ведь все процессы в организме взаимосвязаны?

«Записывайте, Владимир, — тут же отозвалась в моей голове Лана, —я закончила расчёт поставленной задачи».

«Ах, ты, умничка моя! — произнёс я обрадовано, усаживаясь за ближайший стол, вооружившись письменными принадлежностями.— Готов внимать твоей вселенской мудрости!»

Помолодевший Эраст Ипполитович тихонько гремел посудой, пытаясь унять терзающий его голод и не разбудить ребят. Я тоже не хотел их будить — пусть отоспятся. Мне же пока было чем заняться — придать виртуальным расчетам Ланы физический вид.

Когда я закончил, Эраст Ипполитович успел насытиться. Он вышел ко мне в лабораторию и поинтересовался:

— Почему Эдуард Николаевич так быстро нас покинул? Неужели ему стало неинтересно?

— А вы с утра в зеркало смотрелись, профессор? — спросил я старика. Хотя, точнее, теперь говорить «бывшего старика», так как Разуваев на него теперь совершенно не тянул.

— Нет еще, — Разуваев замер, — кушать очень хотелось… А что?

— А вы взгляните сами, профессор — там есть чему удивиться.

Эраст Ипполитович метнулся в угол лаборатории, где на стене висело большое зеркало. Человек, отразившийся в нем, ни в коей мере не походил на семидесятилетнего деда, каким он был еще несколько часов назад. Да и разница с «предыдущей версией» после второго сеанса была весьма разительной.

— Это… я? — Голос профессора дрогнул, в нём смешались растерянность и детский восторг. Он пробежался подрагивающими от волнения пальцами по лицу.